Помощник Арно даже не вздрогнул от звука выстрела и методично, словно автомат, принялся перезаряжать. Конрад отбросил арбалет и выдернул болт. Он посмотрел на меня, на заряжающего арбалет Жана и выскочил из-за валуна, выхватывая меч.
— За Владыку! — хрипло заорал визитарий и кинулся на нас.
— За Владыку! — повторили его крик церковники и бросились в самоубийственную атаку.
Тот, что стоял ближе ко мне, рванул прямо на меня, целя копьём в лицо. Я успел подставить щит и даже сбить его атаку, но в контратаку пойти не успел: второй церковник, несмотря на раненую ногу, проскользнул между мной и стеной пещеры, прямо к Жану. Я полоснул его по бедру, надеясь остановить. Короткий меч вошёл глубоко, разрывая плоть, но церковник даже не замедлился. Словно одержимый, он продолжал движение, оставляя за собой кровавый след. Его копьё метнулось вперёд, целя Жану в грудь.
Жан как раз закончил перезаряжать. Он уже поднял арбалет, собираясь вложить болт в желобок, когда увидел летящую на него смерть. Он инстинктивно дёрнул оружие, пытаясь отбить копьё арбалетом.
Раздался громкий треск.
Острие церковного копья ударило точно в ложе арбалета. Дерево не выдержало: ложе раскололось с сухим хрустом, стальные дуги вылетели в сторону, а наконечник копья намертво застрял в развороченном оружии. Жан сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но арбалета не отпустил. А потом крутанул своим оружием, используя его как рычаг и вырывая копьё из рук церковника. Жан откинул бесполезный арбалет и застрявшее в нём копьё и кинулся вперёд, выхватывая кинжал. Подскочив к безоружному епископскому, одной рукой схватил его за щит, а второй стал наносить удары кинжалом противнику под кольчугу и щит. Жан работал словно швейная машинка: не меньше четырёх ударов за секунду. А потом, когда щит церковника пошёл вниз, открывая шею, воткнул кинжал под подбородок, достав до мозга.
Мой противник ещё стоял. Раненый, истекающий кровью, но всё ещё державший щит и копьё. Глаза под шлемом горели фанатичным огнём. Он видел, как пал его товарищ, но не сломался. Наоборот, опять рванулся вперёд с отчаянной яростью.
Я встретил его ударом щита в копьё, вложив в толчок всю силу «Крови Героя (Е)» и добавив скорости от «Времени охотника (Е)(⅕)». Металл лязгнул, церковник не удержал копьё, оно вылетело из его руки, а раненая нога подогнулась. Я шагнул к нему и ещё раз ударил щитом по голове, повалив на землю.
Впереди, буквально в нескольких метрах, стоял Конрад. В правой руке — меч, по левой течёт кровь, но лицо визитария оставалось спокойным. Безжалостным. Он смотрел не на меня — на Жана, на Селену, на своих мёртвых людей. Смотрел взглядом человека, мгновенно просчитывающим все варианты.
Его глаза встретились с моими. Ни ненависти, ни страха — только трезвая оценка. Конрад понял, что сейчас в этой пещере против нас ему не выстоять. Не с одной рукой и без поддержки. Ещё секунда — и мы его окружим. Две — и добьём.
Конрад сделал шаг назад. Не побежал. Не закричал. Он отступал, сохраняя дистанцию и контроль над пространством. Меч держал перед собой, готовый парировать, но не атаковать. Выдержка визитария была достойна уважения. Он отступал не как трус, а как человек, который уже обдумывал следующий ход.
Но я не планировал его отпускать и уже собирался рвануть за ним, когда в мою ногу вцепился недобитый церковник. Я чуть не упал, но смог сохранить равновесие и вонзил свой меч между кольчугой и шлемом епископского. Клинок вошёл глубоко, я провернул меч. Церковник выгнулся, изо рта вырвался хрип, а потом он рухнул лицом вниз, уже мёртвый.
Шаги Конрада затихли вдали. В логове Пятирога всегда несколько выходов, и визитарий поспешил к одному из них. В пещере на мгновение стало тихо. Только тяжёлое дыхание и тихий, прерывистый стон Селены за моей спиной.
Я замер, сжимая окровавленный меч, и взгляд мой невольно метнулся назад, к Селене. Её стон — тихий, надломленный — резал острее любого клинка. Конрад уходил, его шаги уже растворялись в глубине логова, но я понял, что кинуться за визитарием, даже не проверив, как Селена, не мог. Да и дважды раненый Конрад далеко не уйдёт.
Я метнулся к Селене. Она лежала на спине, лицо бледное, губы сжаты. Качественная броня спасла ей жизнь — стальная пластина не смогла остановить болт — он торчал из груди, но не позволила снаряду пробить тело насквозь. Только несколько сантиметров бронебойного наконечника вошли в тело.