И снова мне нужно было принимать решение. Прямо здесь, над тяжело раненой девушкой. Под действием «Крови Героя (Е)» всё стало кристально ясным, будто кто-то выжёг из головы весь туман и ложь. Я понял, что люблю её. Не просто хочу, не просто привык, а именно люблю — эту умную, смелую, бывшую дворянку де Сен-Валери. Осознание пришло резко, почти болезненно, как удар под дых. Не вовремя. Не к месту. В крови, грязи и каменном сумраке. Но, наверное, правда всегда приходит именно так — в условиях, когда от неё уже невозможно отвернуться.
Я не могу её потерять. Признание, которое я гнал от себя, теперь горело передо мной ярко и неопровержимо. Сердце сжалось так, что на миг даже «Кровь Героя (Е)» не могла заглушить эту боль. Но времени на чувства не было. Совсем. Конрад уходил к реке. Если я сейчас останусь — мы потеряем всё. Но и бросить Селену я не мог.
— Жан! — крикнул я хриплым, чужим голосом.
Вместо ответа я услышал брань.
— Сука! Мой арбалет! — орал Жан, продолжая вбивать сталь в уже мёртвое тело.
С дикими глазами Жан бил и бил, словно не мог остановиться. Я подскочил к нему и коротко, но жёстко ударил в скулу. Жан отшатнулся, чуть не упав.
— Ты меня слышал⁈ — рявкнул я, хватая его за ворот. — Я иду за Конрадом. Ты остаёшься здесь и будешь делать то, что скажет Селена. Если она умрёт, пока я гоняюсь за этим ублюдком — я тебя сам прикончу. Понял⁈
Жан несколько секунд смотрел на меня, тяжело дыша, потом кивнул.
— Понял.
Руки сами нащупали в подсумке зелье «Среднего исцеления (Е)». Последнее. Я протянул его Жану:
— Сделай всё, что скажет Селена. Помоги ей обработать рану.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и поспешил за визитарием. Первый шаг дался тяжелее любого удара в этом бою. Всё внутри рвалось назад, к Селене, к её неровному дыханию и побелевшему лицу. Я хотел остаться. Хотел приказать миру подождать, пока я не вытащу её, пока не буду уверен, что она останется жива.
Но мир не собирался ждать. Конрад уносил с собой всё: и нашу жизнь, и Лиса, и Селену, и будущее.
Глава 6
Живым и говорящим
Я сделал несколько шагов вглубь пещеры и остановился, чтобы скинуть свой большой треугольный щит: в погоне он будет только мешать. Копьё не стал подбирать по тем же причинам. Со мной остались баклер и короткий меч. На дважды раненого Конрада, даже под алхимией, этого должно хватить.
У логова Пятирога было два «запасных» выхода, но я точно видел, в какой из них ушёл визитарий. В широкий и короткий проход, длиной метров десять, не больше. У самого выхода я заметил небольшую лужицу крови — Конрад здесь останавливался. Но дальше красные капли заканчивались: похоже, визитарий перед выходом в лес наложил на рану жгут, чтобы остановить кровотечение и не привлекать запахом свежей крови монстров.
Лес встретил меня стеной зелени и влажным запахом хвои. Широкая тропа вилась между стволами и вела прямо к реке — Пятирог ходил по ней на водопой.
Ноги несли меня вперёд, «Кровь Героя (Е)» гнала кровь по жилам раскалённым потоком, а разум… разум рвался назад. Каждый шаг давался через силу. Словно невидимая цепь, прикованная к груди Селены, натягивалась всё сильнее и резала по живому. Перед глазами стояло её бледное лицо, слышался её хриплый стон. Я стиснул зубы и заставил себя бежать быстрее. Только вперёд. Цель — только Конрад.
Тропа пошла под уклон. Деревья расступились, и впереди блеснула река. Песчаный берег открылся внезапно. На нём, прямо у кромки воды, сидел визитарий.
Выглядел он паршиво. Левая рука висела плетью, повязка на бедре уже пропиталась тёмным. Но спину церковник держал прямо. Лицо каменное, без эмоций. У его ног его стоял небольшой металлический контейнер, тот самый ящик, который Ирвин хотел вырвать у церковников после драки в лагере барона под Сен-Бернаром. Тогда контейнер мгновенно объявили «церковной собственностью». Размером с ладонь, толщиной в четыре пальца, с металлическим блеском…
Конрад зачерпывал песок и методично набивал им контейнер. Видимо, визитарий собирался утопить ящик на дне реки.
Я выскочил на берег, и песок захрустел под сапогами. Конрад вскинул голову. На долю секунды в его холодных глазах мелькнуло что-то человеческое: усталость, расчёт, понимание, что время вышло. Он захлопнул крышку контейнера и, вскочив, резко развернулся к реке, замахиваясь.