Конрад чуть приподнял подбородок.
— Я дам полную визитарскую клятву Владыкой. С именами, условиями и вами в качестве свидетелей. Подтвержу, что вы добровольно передали Церкви сведения исключительной важности. Подтвержу, что действовали не как враги, а как осведомители. Этого будет достаточно, чтобы его преосвященство рассмотрел выдачу вам Амнистии.
— Рассмотрел, — повторил я.
Конрад промолчал.
— Ты, «друг», предлагаешь нам продать всех, кто ещё жив и кого уже нет, за бумагу, которую даже не можешь выдать. Предлагаешь Селене признать родителей преступниками. Жану — поверить тем, кто сжёг его отца. Лиса вписываешь в сделку как запасную ложку в дорожный набор. А мне обещаешь новую личность от Церкви, которая при первой возможности посадит меня на цепь и назовёт это милостью, не разбираясь, какое имя я ношу теперь, — я говорил спокойно, но во мне клокотала злость. — Где храм? Что в коробке, которую ты так стремился утопить?
Визитарий молчал. Я подождал ответа ещё немного, и поняв, что его не будет, поднялся. Ноги гудели, а бок ныл. Рана под повязкой тянула горячей болью. Я чувствовал, что действие алхимии подходило к концу: ещё немного, и начнётся откат. Времени у меня осталось не не так уж много, а человек, который мог ответить на мои вопросы, лежал передо мной и говорить не собирался.
Я посмотрел на Жана. Тот больше не улыбался. Лицо его стало сосредоточенным. Как у ремесленника перед сложной работой.
— Жан, — скомандовал я. — Начинай.
Конрад не дрогнул. Не побледнел. Не попытался отползти. Сначала посмотрел на Жана, потом на меня — и вдруг тихо рассмеялся. Не громко. Не безумно. Почти устало.
— Вот теперь вы похожи на настоящих людей, а не героев, — сказал он. — Без красивых слов. Без морали. Без обид на Церковь. Лишь нож, страх и желание получить своё.
— Говори, пока можешь, — кинул Жан, подойдя ближе.
— Могу, — согласился Конрад. — Только не буду.
Язык визитария едва заметно шевельнулся за щекой, и он, улыбнувшись, показал мне зажатую между зубами алхимическую горошину. Ту самую, что закинул в рот на берегу реки. С улыбкой Конрад раскусил и проглотил капсулу. Я запоздало понял, что это была не алхимия, а яд.
Жан сориентировался быстрее всех.
— Держи ему челюсть! — рявкнул помощник Арно и бросился вперёд.
Но Конрад глотнул содержимое и смотрел на меня со спокойным выражением, как будто ничего не произошло. Как будто даже сейчас всё шло по его плану. Словно это не мы поймали визитария, а он заманил нас в последнюю ловушку.
Конрад с трудом вдохнул. На лбу у него выступила испарина, но голос остался ясным. Тихим, срывающимся, но ясным.
— Вы называете его заброшенным, — прошептал Конрад. — Как дети, которые нашли дверь в склеп и решили, что это просто кладовка.
Он улыбнулся, а на губах уже выступила кровавая пена. В этой улыбке не было ни торжества, ни страха — только облегчение человека, успевшего сказать ровно столько, сколько он хотел.
— Не заброшенный храм, Эллади. Падший Храм.
Пальцы визитария заскребли по полу, тело напряглось, потом обмякло. Жан ещё несколько секунд удерживал Конрада за ворот, будто мог силой вытрясти из мёртвого человека продолжение фразы. Но Конрад больше не говорил.
Прошло секунд пять… Может, чуть меньше. Может, чуть больше. Я не знал точно. Но этого хватило, чтобы визитарий Конрад ушёл туда, куда за ним не мог последовать ни Жан со своими навыками, ни я со своей злостью, ни Селена со своим кинжалом.
Жан медленно разжал пальцы, отпуская ворот визитария, и выругался сквозь зубы. Но я уже не слушал его. Ноги понесли меня к ящику, который Конрад пытался утопить. Рука коснулась корпуса и Система выдала описание.
Обнаружен «Личный портативный контейнер (F)». Подключение невозможно. Артефакт привязан к владельцу. Требуется ключ привязки. Владелец: визитарий Конрад де Ла-Рош.
Вот и фамилию визитария узнал. Но интереснее было другое: владелец этого контейнера Конрад, а не епископат. Я не поленился, достал контейнер с алхимией из подсумка визитария. Такая же металлическая артефактная коробка, разве что меньшего размера. Владельцем контейнера с алхимией был епикопат. Что же такого опасного скрывает утопленный ящик, что его преосвященство побоялся объявить его своей собственностью? Или, что ещё хуже, не должен был знать о нём вовсе. До этого мы избегали брать что-то из церковных вещей, но Конрад ничего не сказал, значит, чтобы узнать про Падший Храм, контейнер придётся вскрыть. Иначе все было зря. Все раны и трупы.
— Привязано, — обратился я к Жану, протягивая контейнер. — Сможешь вскрыть?