Селена наблюдала за моими действиями молча. На её лице отражалась смесь облегчения и профессионального интереса врача, который видел любопытного пациента. Девушка выглядела гораздо лучше, чем вчера: глаза ясные, движения уверенные. Зелье исцеления сделало своё дело. Рана не кровила и бинты оставались чистыми, дрожь в пальцах прошла.
— Живой, — сказала Селена и тепло улыбнулась. — Я думала, ты до вечера проваляешься.
— В целом, я в порядке, — хрипло отозвался я. — А ты как?
— Как видишь, намного лучше, — улыбка Селены стала шире.
Я кивнул и повернулся к Жану. Тот сидел чуть в стороне, у стены, где вчера возился с контейнерами. Перед ним лежали две коробки с аккуратно отогнутыми в сторону тонкими металлическими стенками. Я подошел к помощнику Арно, съедаемый любопытством.
— Вижу, вскрыл оба. Посмотрел, что внутри?
Жан взял обе коробки и, не отвечая, передал их мне.
— Вскрыл, — подтвердил Жан, в его голосе звучало удовлетворение. — Но не смотрел.
Я взял алхимический контейнер и вытряс его содержимое. Им оказался один знакомый мне чёрно-красный флакон с «Кровью Героя (Е)». Полный и запечатанный. Его я планировал или спрятать до лучших времён или передать Ирвину. Как только придумаю способ легализовать находку.
Увидев флакон в характерных цветах, Жан хмыкнул. Запрещёнкой, даже орденской, его не удивить. Селена смотрела на флакон иначе. Не как на добычу, а как на яд, который почему-то называли зельем.
— Я против таких вещей, — тихо сказала она. — Что бы там ни обещала Система, это не обычное усиление. Это долг, который тело потом выплачивает с процентами.
Селена перевела взгляд на меня и выразительно посмотрела. После моего вчерашнего состояния объяснять, что именно она имеет в виду, не требовалось. Я сам не планировал принимать эту штуку ещё раз. Кивнув девушке, я взял в руки второй контейнер. Что интересно, Жан не стал отворачиваться.
— Любопытно, что там, — прояснил он. — А после всего, что мы натворили, хуже вряд ли будет.
Я пожал плечами и вытряхнул из ящика песок. В образовавшейся песчаной куче нашёл монету и записную книжку. Одного взгляда на монету хватило, чтобы понять: именно за её владельцами охотится Инквизиция.
Биметаллическая монета с латунным центром и светлым никелистым внешним кольцом. На аверсе изображён горящий факел и надпись «Свобода, Равенство, Братство». На реверсе сверху надпись «Ни трона, ни алтаря», в центре крупным шрифтом «1 либр», внизу ещё одна надпись «Год 1 Республики». Бездушный металл давил на ладонь удивительно сильно. Но не весом, а смыслом. Будто я держал не монету, а приговор, отчеканенный для целой страны.
Качество чеканки и биметаллическое исполнение кардинально отличали монету от других, которые я встречал в этом мире. Явно не технологии средневековья. Девиз Великой французской революции на аверсе говорил, что дизайн этой монеты разрабатывали такие же попаданцы, как и я.
Странно, что на монете не изобразили гильотину. Именно она, а не аллегорические фигуры и торжественные лозунги, стала подлинным символом революции. Механизм, превращавший идеи свободы в отрубленные головы с раскрытыми в беззвучном крике предсмертной агонии ртами. Или тут обошлись какими-то магическими аналогами?
Край монета имела нечёткий, слегка оплавленный, будто по периметру монеты прошлись автогеном. Факел на аверсе казался не торжественным, а опасным. Словно ещё миг — и он подпалит всё вокруг.
Я поймал себя на том, что разглядываю монету слишком долго. Время уходило, но оторваться от этой штуки было трудно.
Кроме того, монета определялась Системой как артефакт. Стоило её взять в руки, как пришло системное сообщение:
Обнаружен артефакт «Монета Республики (F-)». Номинал «1 либр». Год выпуска «1» (114 год от прихода Владыки). Подключение не поддерживается.
Едва я успел прочитать сообщение, как голос Жана нарушил тишину.
— Спаси Владыка… — обречённо пробормотал он. — Нас не просто сожгут на костре. Мы исчезнем, словно нас никогда и не было. Инквизиция придет за нами.