Я кинул взгляд на Жана: он не паниковал, а принимал реальность. Ту, которая царила в его голове.
— Не болтай, и никто за тобой не придет, — подбодрил я Жана и вернулся к монете.
Я ещё раз посмотрел год выпуска. Он приходился как раз на время Войны Трех Святых. Очень интересно. Реакционные империалистические силы пытались в корне задушить молодую республику? Впрочем, об этом я мог подумать потом, а сейчас время поджимало. Я спрятал монету и зелья в подсумок и пролистал записную книжицу.
Никаких сюрпризов — просто записи Конрада. Даже на местном языке, без всякого шифра. Правда, половина пометок сделана церковными сокращениями, именами без пояснений и сухими ссылками на места, которых я не знал. Но главное я понял сразу: путь к Падшему Храму действительно существовал. Облегченно выдохнув, я закинул книжку в подсумок и повернулся к своим:
— Нужно забирать Лиса и уходить отсюда, пока какие-нибудь любопытные не стали интересоваться, куда пропал визитарий. Но сначала уберём следы.
Мы прошлись по логову Пятирога, собрали «чеснок», обрывки ткани, арбалетные болты. Когда закончили, пещера снова выглядела заброшенным логовом монстра.
Мы выбрались наружу. Утро казалось солнечным и спокойным. Но тела церковников, которые мы вчера оттащили в густой подлесок, быстро напомнили где мы находимся.
От трупов мало что осталось — монстры поработали на славу. Мясо выели дочиста, оставив только клочья одежды и переломанные кости. Даже кольчуги местами оказались разорваны, словно по ним прошлись клыки какой-то крупной твари. Вокруг множество следов лап, но самих тварей рядом не видно. Только вороньё уже кружило над деревьями, каркая лениво и нагло.
— Ночью здесь был настоящий пир, — пробормотал Жан. — Повезло, что к нам не полезли.
Я молча кивнул, и мы двинулись дальше по лесу, стараясь не шуметь. Лис устроил себе укрытие в небольшой ложбинке под корнями старого вывороченного бурей дуба. Огромный ствол лежал наклонно, корни торчали вверх, образуя пещерку. Лис умудрился замаскировать вход ветками, мхом и слоем листьев так, что даже я, зная примерно где искать, едва заметил.
На подходе к убежищу охотника я услышал вой гнильцов. Тварей было несколько: может три, может четыре. И выли они близко.
Мы замерли, схватившись за оружие. А из-под корней послышался слабый шорох. Затем показалась голова Лиса — растрёпанная, с грязью на лице. Охотник бесшумно выбрался наружу. Глаза красные от недосыпа, но взгляд — острый.
— Не шумите, — прошептал он, едва увидев нас. Голос хриплый, но твёрдый. — Твари всё ещё рядом.
— Живой, сукин сын, — с улыбкой сказал я.
— Живой, — оскалился Лис в ответ. — Еле-еле.
— Тогда веди, — сделал я приглашающий жест.
Лис собрал свои вещи и снова пошел впереди. Наш путь лежал обратно к логову Пятирога, а оттуда — уже к реке. Охотник вёл нас осторожно и заставлял соблюдать тишину. Ветер дул в нашу сторону, принося гнилостную вонь и вой: твари находились близко, но наш запах учуять не могли. А после ночного пира они, похоже, не собирались тратить силы на преследование добычи, если она сама не лезла им в пасть.
И только когда мы отошли на приличное расстояние, Лис рассказал свою историю.
— Я соорудил ловушку, скинул в неё все свои запасы мяса. У вас же остались припасы? — я, не сбавляя скорости, порылся в рюкзаке и протянул охотнику кусок вяленого мяса. Лис на ходу принялся его жевать. — Так вот, сделал я ловушку. Когда гнильцы пришли, один из них попался в неё, причем очень удачно — петля на голове затянулась и он, немного побрыкавшись, сдох. Его собратья сожрали моё мясо, а потом и своего товарища. Им этого хватило и они отошли в глубь леса, не стали меня искать.
Лис сосредоточенно жевал некоторое время.
— Я вас вчера ждал, но когда ближе к закату вы не пришли, подумал что уже всё, отбегались. Тогда и начал ловушку эту делать, — с усталостью в голосе добавил Лис. — Разумно сделали, что не пошли ночью.
Учитывая наше вчерашнее состояние после боя с визитарием и церковниками, остаться в логове и дождаться утра было единственным разумным решением. Поход в лес закончился бы не спасением Лиса, а ещё тремя кусками свежего мяса для гнильцов.
Я всё это понимал. Понимал тогда. Понимал сейчас. И всё равно, глядя на серое от усталости лицо Лиса и на его почти неподвижную правую руку, чувствовал себя так, будто бросил своего человека в лесу. Рациональные решения хороши всем, кроме одного: с ними потом приходится жить.
— Но если бы тот гнилец не сдох, — продолжил охотник уже тише, — утром вы бы нашли только сапоги.