В словах не было упрека или обиды. Лишь констатация факта.
— Знаю, — сказал я.
Лис покосился на меня, будто услышал в голосе то, что я не собирался показывать.
— Ты всё правильно сделал, — прохрипел он. — Иначе полегли бы все.
Такая вот людоедская арифметика выживания: один раненый охотник против трёх почти беспомощных людей в ночном лесу. Никаких «мы своих не бросаем» и прочих лозунгов из фильмов. Привыкну ли я к этому? И хочу ли я привыкать?
Я молча прибавил шаг. Где-то позади, в глубине леса, гнильцы снова подняли вой: ленивый, сытый, почти довольный. Монстры не гнались за нами. Они ждали, когда кто-нибудь из нас окажется достаточно слабым, чтобы стать их кормом.
Мы вышли к реке ближе к полудню. Всё тот же песчаный берег, на котором вчера я сражался с Конрадом. Переправляться на лодке было нельзя: официально мы охотились не в землях монстров, а недалеко от Конфлюана. Да и способа вызвать лодочника у нас не было.
— Жан, — сказал я, затирая веткой наши следы на песке. — Ты у нас единственный, кто не выглядит так, будто его уже три раза похоронили. Бери верёвку. Плыви на тот берег.
Мы размотали прочную веревку, длиной метров тридцать, и Жан, раздевшись, один её конец обвязал вокруг пояса, второй оставил у нас. Прыгнув в воду и тихо ругаясь на холод, он поплыл.
Достигнув противоположного берега, Жан обмотал веревку вокруг толстого дуба. Мы привязали свой конец к прочному ясеню. Я подергал верёвку, проверяя прочность и надежность крепления. Результат проверки меня удовлетворил, можно было приступать к переправе.
К сожалению, у нас не было ни карабинов, ни блоков, ни другого необходимого альпинистского снаряжения, чтобы построить полноценную подвесную переправу, как это делают школьники-туристы на Земле. Приходилось импровизировать. То есть снова создавать инженерное решение из говна, палок и осторожного оптимизма. Человечество вообще многим обязано этой троице.
Первой переправлялась Селена. Поясной ремень застегнула вокруг веревки и обхватила её ногами. Ещё один ремень пропустили подмышками, так же застегнув вокруг верёвки. Медленно перебирая руками, девушка заскользила по верёвке на тот берег.
За ней отправился Лис, потом я. А вот Жану пришлось вернуться на земли монстров, чтобы переправиться уже с нашим снаряжением. Он справился за три ходки, после чего отвязал верёвку от ясеня и опять пересек реку, но уже вплавь.
Отойдя примерно на километр от реки, мы остановились и развели костер. Необходимо было привести себя в порядок и убрать следы борьбы с людьми, замаскировав их под столкновение с монстрами.
Вынимали поврежденные болтами стальные пластины, зашивали дырки в ткани где можно было замаскировать повреждения, а где было нельзя — наоборот, делали больший разрыв, чтобы он походил на след от удара когтями.
Я работал методично, осматривая каждый предмет, но в голове всё крутились последние слова визитария. И сам факт того, что он сказал что-то важное, меня беспокоил.
— Кто-то из вас слышал название «Падший Храм»? — спросил я у отряда.
Ответом стали тишина и отрицательное покачивание головами. И это усугубило мои подозрения.
— Думаю, Конрад не по доброте душевной сказал нам это название, — продолжил я. — Больше похоже на отложенную месть. Станем спрашивать или наводить справки и нами заинтересуются. Скорее всего — Инквизиция. Очень уж название говорящее. Да и за владельцами либров именно Орден охотился.
— Да и так ясно, что об этом помалкивать надо, — устало поддакнул Жан. — Вернее молчать наглухо, вообще обо всём, что тут произошло за последние пару дней.
Мы закончили с заметанием следов, затушили костёр и двинулись дальше. Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показались стены Конфлюана. Город выглядел таким же сонным и обыденным, как всегда: ворота приоткрыты, у них стража — пара скучающих парней. После леса скука выглядела как высшее достижение цивилизации.
Мы устало шли к воротам, стараясь выглядеть именно так, как и должны выглядеть охотники, вернувшиеся из леса после тяжёлого рейда: потрёпанные, но живые.
— Стойте, — лениво окликнул нас старший стражник, когда мы подошли ближе. Он шагнул вперёд и его взгляд скользнул по нам, задерживаясь на поврежденной броне и пятнах на одежде. Второй стражник сразу подобрался, перехватил копьё. — Кто такие? Откуда?
Я остановился, не делая резких движений. В подсумке у меня лежали две запрещёнки и та самая монета, которая сейчас казалась тяжелее, чем вся наша поклажа вместе взятая. Сердце застучало чуть чаще, но голос я удержал ровным.