Мы с Жаном покинули дом и направились к главным воротам. Вёл Жан, но я помнил расположение лавки Сильвена по описанию контрабандиста Алена. Улицы Конфлюана кипели жизнью: телеги грохотали по булыжнику, торговцы зазывали к своим прилавкам, а стража у ворот лениво переругивалась с проезжающими крестьянами.
Лавка оказалась там, где я и ожидал: в двух шагах от городской стены. Приземистое каменное здание с широкой вывеской «Оружие и доспехи Дюпре». Изнутри доносился звон металла и приглушённые голоса.
Мы толкнули тяжёлую дверь и вошли. Внутри пахло кожей, маслом и сталью. Лавка была небогатой: никаких мечей или кольчуг. Копья, щиты, топоры, кинжалы — вот и весь выбор. Отдельно лежали артефакты (F) ранга, среди которых я опознал металлические контейнеры двух типов: под алхимию и для личных вещей.
За прилавком возился лавочник, который выглядел именно так, как его и описывал Ален: коренастый мужчина лет сорока с густой бородой и цепким взглядом. Сейчас Сильвен обслуживал троих покупателей: молодого стражника, выбирающего новый кинжал, и двух наёмников, которые громко спорили о качестве щитов. Мы с Жаном отошли в сторону, делая вид, что рассматриваем товар.
Наконец последний покупатель расплатился и вышел, хлопнув дверью. Сильвен вытер руки о фартук и повернулся к нам, приподняв бровь. Жан шагнул ближе к прилавку, понизил голос до едва слышного шёпота и начал без предисловий:
— Это Эллади, — помощник Арно указал на меня, — надежный человек. С ним можно вести дела. Нужно два зелья «Среднего Исцеления (E)».
Лавочник кивнул и повернулся ко мне:
— Итого 40 лоренов.
Я выложил 2 золотых соляра и Сильвен их сразу смахнул со стола к себе в кошель. После повесил на входную дверь табличку «Обед» и запер дверь на массивный засов.
— Подожди здесь, сейчас принесу, — кинул Дюпре и скрылся в недрах своей лавки.
Вернулся он минут через пять и передал мне зелья. Переливать их в свои официальные флаконы прилюдно я не хотел: чем меньше людей знает про такую возможность, тем больше пройдёт времени, прежде чем она дойдёт до церковников и те станут бороться с обходом системы контроля.
— Знакомого твоего я знал, Алена «Лодочника», — обратился я к лавочнику. — Умер в «искуплении» Ален. Искажённые, — чуть помолчав, я добавил: — Я с ним знаком недолго был. Он говорил, к тебе с ядрами можно приходить. Какая цена скупки?
Дюпре посмотрел на Жана, а тот едва заметно кивнул. Только после этого лавочник ответил:
— Беру по 3 фена за один ОР. Могу продать оружие и простое снаряжение за ОР со скидкой. Только пока я не покупаю новую нелегальщину — епископские жизни не дают. Вроде как должны нового визитария прислать, посмотрим, кто он будет, тогда уже и скажу точнее, в каких объёмах готов брать ядра.
Я кивнул, и мы пошли обратно.
Два дня пролетели быстро, хотя отдыхом это назвать было трудно. Я сидел над записями Конрада до рези в глазах, выискивая не рассуждения о Падшем Храме, а полезные мелочи: где визитарий сверялся с дорогами и ручьями, почему трижды отметил один и тот же каменный гребень к северо-западу от тракта. Лис слушал зачитываемые мною отрывки, хмурился, а потом веткой чертил на земле свой вариант пути.
Постепенно из обрывков, догадок и охотничьего опыта сложилась более-менее понятная картина: начинать поиски нужно от большой сосны с раздвоенным стволом. Она находилась рядом с трактом в двух километрах западнее храма де Монфоров. И от этой сосны идти до самых скал, к расщелине между двумя острыми пиками. По мнению Лиса, если Конрад не ошибся с ориентирами, Падший Храм мы должны были найти быстро.
Из интересного: в записях упоминалось, что рядом с теми местами неоднократно замечали искажённых. В основном молодёжь. Конрад считал, что они тоже ищут Храм. Только зачем — не ясно.
Передышка закончилась, и настало время выдвигаться. Мыльный караван с раннего утра вышел через северные ворота.
Мы дождались, пока последние повозки скроются за поворотом дороги, а шум колёс и скрип упряжи окончательно растворится в утреннем воздухе. Только тогда я дал знак своим.
Мы пошли следом. Но не по дороге — это было бы слишком заметно. Вместо этого свернули в лес, что тянулся вдоль тракта. Деревья здесь стояли плотно, надежно скрывая нас от возможных наблюдателей как со стороны церковников, так и со стороны любителей грабить епископские караваны.
Первым шёл Лис. Каждые несколько минут он останавливался, прислушивался, оглядывал просветы между деревьями. Караван мы уже не видели, только изредка доносился далёкий лязг металла или ржание лошадей, когда ветер дул в нашу сторону.