Первый день прошел спокойно. К вечеру, когда солнце уже скатывалось за верхушки деревьев, мы осторожно подобрались ближе к каравану. Церковники встали на ночевку именно там, где я и ожидал: на специальной поляне рядом с трактом. Повозки сбились в круг, епископские выставили охрану, а костры запылали ровными оранжевыми пятнами в сгущающихся сумерках. Всё по уставу.
Мы отошли глубже в лес и сами стали готовиться к ночлегу. В небольшой яме развели костёр. Пламя еле теплилось, почти не давая дыма. Сварили похлёбку из сухарей и вяленого мяса, кинули жребий и распределили время дежурства. Мне досталась первая, а Жану — последняя, самая неприятная вахта.
Отсидев своё скучное дежурство, я завернулся в плащ, положил руку на рукоять меча и закрыл глаза. Рядом тихо дышала Селена, прижавшись плечом к моему боку. Первый день закончился. Впереди их было ещё много — и каждый мог стать последним. Но пока что лес молчал, караван стоял, а мы спокойно отдыхали. Хотя бы эту ночь.
Я проснулся резко, от толчка — Жан тряс меня за плечо. Его лицо в серых утренних сумерках выглядело обеспокоенным. Собачья вахта, самое глухое время перед рассветом, когда даже птицы не проснулись, ещё не подошла к концу, так что я не сразу понял, почему Жан меня будит раньше времени.
— Вставай, — прошептал он мне прямо в ухо. — Я слышал крик со стороны каравана.
Сон слетел мгновенно. Я сел, уже нащупывая рукоять меча, и огляделся. Лис и Селена тоже шевельнулись. Охотник открыл один глаз, а девушка сонно моргнула, но тут же потянулась за своим оружием.
— Подъём. Выдвигаемся к поляне, — приказал я.
Мы не бежали, а крались, пригибаясь под низкими ветвями, стараясь себя не выдать. И чем ближе подходили к стоянке каравана, тем отчётливее становился запах: удушливого дыма, горелого дерева и смерти. Ещё один крик разорвал тишину. Короткий и последний.
Не дойдя до края поляны, шагов за сто от опушки мы увидели огонь. Повозки, поставленные на ночь кругом, теперь пылали. Но это было не привычное пламя. Огонь горел тяжело, жирно, с маслянистым, почти белёсым в сердцевине пламенем. Густой чёрный дым поднимался столбом, неся тяжёлый, разъедающий запах горелого сала и щёлока.
Когда мы подошли ближе, в ярком, коптящем свете стало видно, как по бортам повозок и колёсам стекают пылающие ручьи расплавленного мыла. Оно продолжало гореть даже на земле, образуя дымящиеся лужицы. Дерево шипело и трещало, пропитываясь жидким жиром. Жар стоял нестерпимый. Казалось, поляна превратилась в огромную масляную лампу, где вместо фитилей горели повозки, люди и всё, что ещё недавно называлось прогрессом.
Движения не было. В отблесках этого жирного пламени мы увидели трупы. Тела лежали аккуратно, словно люди просто заснули и не проснулись.
— Убрали часовых, а остальных вырезали во сне, — констатировал Лис. — Туда сейчас соваться нельзя, нас сразу увидят на фоне огня. Да и сами можем подгореть. Нужно обойти поляну по кругу, может что-то интересное найдём. Огонь даёт достаточно света, я даже следы рассмотреть смогу.
— Веди, — согласился я с планом охотника.
Лис шёл, приглядываясь к каждому сломанному стеблю. Довольно быстро охотник остановился.
— Нашел. Пришли с востока, туда же и отошли. Следы, правда, какие-то странные, дёрганные местами, — я впервые видел Лиса в растерянности. — Преследовать будем?
— Сколько их? — спросил я.
Лис некоторое время вчитывался в следы.
— Сложно сказать. Человек восемь-десять.
— Они напали, когда было ещё довольно темно. Могут иметь ночное зрение или что-то подобное?
— В сумерках почти наверняка видят лучше нас, — подумав, ответил Лис. — Иначе не смогли бы так чисто часовых убрать.
— Значит, ждём рассвета, чтобы нивелировать их преимущество в зрении, и только тогда идём за ними.
— Хорошо, — ответил Лис и продолжил изучать следы. Они явно заинтересовали его своей непонятностью.
Когда стало совсем светло, мы двинулись дальше в лес. След был заметным, и охотник уверенно по нему вёл. Через пару сотен шагов Лис остановился.
— Я понял. Шестеро идут так, словно ранены. Но ни капли крови нет, поэтому и странно. А вот остальные, не то двое, не то четверо, идут уверенно.
Мы продолжили движение. Следы становились свежее. Потом они вдруг разошлись веером и… пропали. Словно люди растворились в воздухе.
Лис присел, провёл пальцами по земле.
— Круг замкнули, — тихо сказал он. — Нас сюда привели.