Охотник начал заводить петлю на запястья, и в этот момент пленный взорвался движением.
Резкий рывок всем телом, словно внутри него резко потянули за сотню нитей. Правая рука метнулась к поясу Лиса, пальцы вцепились в рукоять кинжала быстрее, чем охотник успел понять, что происходит. Клинок выскользнул из ножен с коротким шорохом и взлетел дугой к горлу охотника.
Лис едва успел отклониться. Лезвие всё же чиркнуло по живому и вырвало клочок кожи с шеи. Охотник зашипел и ударил кулаком, попав пленному в скулу. Хруст, кровь брызнула из разбитой губы.
Пленный не издал ни звука. Только рванул снова, перекатился, пытаясь встать на здоровую ногу и одновременно ткнуть Лиса кинжалом снизу, в живот. Лис поймал нацеленное на него запястье, вывернул с хрустом. Кинжал выпал, звякнув о камень. Но даже сломанная рука не сбила с противника эту жуткую механическую решимость.
Одним длинным шагом я преодолел два метра и оказался рядом. Копьё в руках развернулось древком вперёд. Удар пришёлся точно в висок — глухой, как обухом по бревну. Голова пленного мотнулась в сторону, глаза закатились. Он осел, но пальцы всё ещё судорожно цеплялись за воздух, будто пытались дотянуться до чьего-то горла.
Селена шагнула сзади и ткнула копьём под лопатку — прямо в сердце. Тело дёрнулось один раз и затихло. Кровь потекла изо рта тонкой струйкой, смешавшись с той, что уже была на земле.
Наступила тишина. Такая, после которой хочется не победу праздновать, а замереть, как над могилой, и попробовать понять, во что именно ты только что вляпался.
Лис медленно разжал пальцы на запястье мертвеца и вытер кровь с шеи тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня. В глазах смесь злости и усталого недоумения.
— Чёрт… — только и выдохнул он.
Я быстро оглядел остальные тела: ни вздоха, ни движения. Но всё равно подошёл к каждому и контрольным ударом копья пронзил сердце.
Жан сплюнул в сторону.
— Эта… рябь в движениях. Заметили? — спросил он. — Как будто кто-то даёт команду, а потом на миг отпускает. И человек успевает испугаться.
Лис подошёл к одному из трупов, присел на корточки и принялся внимательно его рассматривать. Наклонился ближе и принюхался.
— Настой «Берсерка», — подняв голову, произнёс охотник. — Только какой-то слабый. Запах не резкий, даже приятный, едва ощутимый. Но под «Берсерком» так точно и слаженно не двигаются.
— Может не только настой?.. — Селена достала кинжал и рассекла тканевую маску на одном из трупов.
Всё лицо нападавшего было покрыто чешуёй. Едва заметной, тонкой, но всё же именно чешуёй, а не кожей.
— Искажённые, — высказал я очевидное. — А как на них действует настой?
— Не знаю, — одновременно ответили Селена и Лис.
Я огляделся. Лес вокруг снова стал тихим, только где-то далеко каркнула ворона.
— Лис, осмотрись вокруг. Цель не преследовать. Неясно, что там ещё может нас поджидать. Жан, обыщи нападавших, может, что-то интересное найдёшь. Селена — караул. Я притащу шестого. Чтобы все лежали вместе.
Я пошёл туда, где Лис в самом начале снял первого, прятавшегося в кроне. Тело лежало уткнувшись лицом в мокрую хвою, стрела торчала из шеи прямо под подбородком. Кровь уже не текла — лишь тёмное пятно расползлось вокруг головы.
Я схватил труп за ворот рубахи и потащил, оставляя за собой широкий след. Тело шмякнулось рядом с остальными.
Жан уже методично обыскивал мертвецов. Его руки двигались быстро, привычно: откидывал капюшоны, вспарывал рубахи, выворачивал карманы, отстёгивал подсумки. Всё, что находил, бросал в кучу посреди поляны.
Короткий меч с потёртой рукоятью и весь в свежих зазубринах. Кинжал — дешёвый, с кривым лезвием. Кусок вяленого мяса, завёрнутый в промасленную тряпку. Огниво. Несколько медных монет — старые, потёртые. Пара сушёных грибов в мешочке. Обрывок верёвки. Фляга с водой, на удивление свежей.
Ничего. Совсем ничего, что могло бы указать на нанимателя, на место, откуда нападавшие пришли, или хотя бы на то, сколько их было изначально. Похоже, кто-то заранее позаботился, чтобы даже мертвецы держали язык за зубами.
— Обычный мусор, — буркнул Жан, вытирая руки о штаны. — Всё либо с каравана снято, либо куплено на ближайшем постоялом дворе.
Я присел на корточки рядом с ближайшим телом и кивнул Селене:
— Снимай маски с остальных. Давай на их лица посмотрим.
Она быстро резала ткань кинжалом. Одно за другим открывались лица. Чешуя. У всех. Тонкая, почти прозрачная на скулах и шее, чуть толще на висках и подбородке. У кого-то сильнее проступала на руках, у кого-то — только на шее и за ушами.