Но улица оставалась пустой.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь разрывы туч и окрасили крыши Конфлюана в бледно-золотой, я уже стоял у Северных ворот. Стражники только-только отодвигали тяжёлые засовы, зевая и переругиваясь спросонья. Я встал в сторонке, делая вид, что всего лишь ранний путник. Никто не обратил на меня внимания. Ни вопросов, ни косых взглядов. Ворота со скрипом распахнулись, и я шагнул за них первым.
За спиной остался каменный мешок города, впереди лежала размытая дождём дорога и река на горизонте. Я шёл, не оглядываясь. И только когда Конфлюан скрылся за поворотом, позволил себе выдохнуть. Улыбка сама собой растянула губы.
— Ну что, Конрад, — тихо пробормотал я, — посмотрим, насколько тебе важен заброшенный храм. И насколько ты готов побегать.
Я шёл, не сбавляя шаг, но уже осторожнее, то и дело оборачиваясь и проверяя, не мелькнёт ли силуэт погони. Ничего. Только рассвет медленно полз по небу.
Через час я свернул с тракта в сторону реки. Место выбрал заранее: подальше от людских глаз. Здесь берег густо зарос ивняком и камышом, а сама река, хоть и неширокая, метров двенадцать от силы, выглядела тёмной и неприветливой.
Реку предстояло пересечь вплавь. Идти на причал и арендовать лодку было равнозначно признанию, что письмо визитарию подкинул я. Официально мой отряд ушел на охоту ещё вчера. И я с ними. Так что догнать своих нужно было скрытно.
Я быстро огляделся. Ни души. Скинул сапоги, затянул потуже ремень с мечом и баклером, чтобы ничего не болталось, и вытащил из-под куста заранее припрятанное сухое полено. Положил на него сапоги и вошёл в воду.
Холодная вода мгновенно обожгла. Плыть было тяжело. Железо тянуло на дно, да и намокшая одежда плавучести не добавляла. Я плыл, работая только ногами. Обеими руками я вцепился в полено — без него я бы точно утонул. А в голове крутилась единственная мысль: «Только бы не свело судорогой ногу…»
Когда ноги наконец коснулись илистого дна на противоположном берегу, я вывалился на траву, тяжело дыша и дрожа от холода. Полено выкатилось из рук и лениво поплыло дальше по течению. Я обул сапоги, чудом оставшиеся сухими, посмотрел на потемневший от воды плащ и не удержался — тихо засмеялся.
— Ну вот, — пробормотал я, отплёвываясь и выжимая капюшон, — хоть плащ отмыл. Теперь чистый, как совесть церковника.
Несмотря на дикую усталость, я заставил себя двигаться дальше. Углубился в лес и примерно через сотню метров вышел на небольшую поляну. Мои бойцы уже ждали там, как и договаривались. Я сразу же кинулся отогреваться к небольшому костру, скинув мокрую одежду.
— Живой, — тихо сказала Селена, и в её голосе прозвучало больше вопроса, чем утверждения.
Я кивнул, растягивая плащ над огнём.
— Живой. Письмо я подкинул, хотя и возникли некоторые трудности.
Лис протянул мне кружку горячего чая и кусок вяленого мяса. А я быстро пересказал свои ночные приключения.
— Вот это беспредел церковники творят! — возмутился Жан. В устах убийцы ночной гильдии и заместителя местного мафиози это звучало особенно иронично.
Я же, отогревшись и немного подсушив вещи, оделся.
— Лис, мне нужно поспать хоть немного.
— Мы и без тебя справимся с наблюдением. Разбудим, как только в этом будет смысл, — ответил охотник и забрался на высокое дерево, с которого следил за пристанью на другом берегу реки.
Я лег возле костра и заснул почти мгновенно. Последнее, что я запомнил, — Селена накинула на меня ещё и свой плащ.
Разбудил меня Жан часа через четыре. Он легонько тронул меня за плечо, и я сразу же проснулся, чувствуя себя почти полностью отдохнувшим.
— Клюнул, — сказал Жан, и это слово всё объяснило.
Я сел, стряхнув резким движение остатки сна, и вопросительно посмотрел на Жана. Тот махнул в сторону дерева, на котором всё это время находился Лис.
— С наблюдательного поста хорошо видно, — добавил помощник Арно.
Я полез на дерево и уже через минуту сидел рядом с Лисом в удобной развилке, откуда открывался отличный вид на реку и противоположный берег. Солнце стояло в зените, полностью рассеяв туман — идеальная погода для наблюдения.
На том берегу визитарий Конрад и ещё десять элитных церковников грузились в лодки. Действовали они вполне профессионально, без лишней спешки. Двое удерживали лодку у кромки воды, пока остальные занимали места с чёткой слаженностью, словно делали это не в первый и даже не в десятый раз. Конрад стоял чуть в стороне, молча наблюдая за процессом. Даже на таком расстоянии чувствовалась его спокойная уверенность. Ни нервных жестов, ни лишних движений.