Отложил шлем в сторону, снял кирасу и внимательно её осмотрел.
— Вещь добротная. Не пробитая ни разу, только царапины есть, но это мелочь, — описывал я увиденное. — Ремонта не требует, стоит около 150 лоренов.
— Немного дешевле, — поправила меня Селена. — Слишком простая, ни гравировки, ни каких-то других украшений. Я бы оценила в 120 лоренов.
— Хорошо, — согласился я, записав указанную девушкой цифру. — Наручи, требуют ремонта, цена 18 лоренов. Набедренники, требуют ремонта, цена 37 лоренов. Поножи, не повреждены, цена 30 лоренов.
— Полуторный меч в отличном состоянии, 50 лоренов, — сделал я запись и отложил в сторону «Кольцо Сопряжения (E)» Джона и шесть «шипов».
— Это всё привязано, стоимость нулевая. Но, возможно, я смогу это как-то пристроить, — после указал на пневморужьё, его боеприпасы и яд. — Как это оценить, я не знаю.
— Давай запишем с нулевой стоимостью в расходники. А если будем продавать, тогда и поделим, — предложила Селена.
Я кивнул, соглашаясь, и взял в руки кинжалы Джона и их ножны.
Гарда — обычная крестовина, но механизированная. Лепестки подпружинены и складывались вперёд, к лезвию, уменьшая ширину оружия и скрадывая его силуэт. Сами ножны — прямоугольные, снаружи из тонкой стали, с гравировкой и кнопкой фиксации. Пока не нажмёшь, клинок не вытащишь. Так же в ножнах были предусмотрены пазы для лепестков гарды.
Рукоять кинжала украшена затейливой вязью, продолжающейся на ножнах, усиливая эффект, что это не оружие, а некий единый декоративный элемент.
Сам же клинок из когтя паука размером, формой и строением напоминал рог Пятирога. Даже бронебойный сердечник на конце имелся.
— Дорогая штука. Даже без всей этой машинерии 40 лоренов за кинжал, — задумчиво протянул я.
— Смело ещё столько же сверху накидывай за украшение, пружины и хитрые кнопки. И за то, что всё это работает, — авторитетно заявила Селена. Уж кому, как не аристократке, пусть и бывшей, разбираться в ценообразовании на статусные вещи? А что это не обычное оружие, а именно вещь статусная, было понятно по одному внешнему виду.
— Кому мы их только продадим? Или кто-то хочет себе взять? — спросил Лис. — Мне точно не надо — командирский кинжал надёжнее.
— Я тоже подарок Эллади не променяю ни на что другое, — произнесла Селена. — А продать можно Жану, если он выжил. Вроде он хотел кинжал из рога Пятирога? Эти ничем не хуже.
Я посмотрел на Селену, и внутри всё медленно закипело. Слова о Жане прозвучали так буднично, будто речь шла о продаже мешка зерна на рынке в Конфлюане. Я отложил блокнот и ответил жёстче, чем хотелось:
— Ты предлагаешь торговать с предателем? Может, ещё и скидку сделать? Ему я могу продать только сталь между рёбер.
Селена даже не моргнула. Сидела прямо, взгляд спокойный и ровный — точно на приёме у какого-нибудь графа. Или герцога. Будто мы обсуждали не человека, который запер нас в руинах на верную смерть, а мелкий вопрос этикета.
— Жан не предавал тебя, Эллади, — сказала она без тени сомнения. — Он никогда не давал тебе клятвы верности. С самого начала он служил Арно. И когда Арно приказал ему использовать нас как приманку — он выполнил приказ своего сюзерена. Это не предательство. Это долг. Жан не нарушил ни одного данного тебе слова. У тебя нет повода для мести или ненависти.
Вот как всё просто оказывается. Никакого предательства, только корректное исполнение служебных обязанностей. Запереть людей умирать — не подлость, если предварительно правильно расставить подписи в феодальном реестре.
Я усмехнулся. Получилось криво и зло.
— Нет повода? Серьёзно? — повторил я. — Для меня предательство — когда человек, с которым ты шёл плечом к плечу, запирает дверь и уходит, зная, что за ней тебя прирежут. Не важно, чей он вассал. Важно, что он нас подставил.
Лис, который до этого молча крутил в руках один из чёрных кинжалов, хмыкнул и сплюнул через плечо в траву.
— Без обид, Селена, но тут я согласен с командиром, — буркнул он, не поднимая глаз. — Может, в высшем обществе все эти клятвы и имеют значение, но тут, на сырой земле, всё несколько проще. И Жан нас кинул, как крыса. Даже не попробовал договориться.
Селена повернула голову к Лису, но спорить не стала. Снова посмотрела на меня.
— Мир устроен чуть сложнее. Он не делится на чёрное и белое. И ты, Эллади, это прекрасно знаешь, — тихо сказала она. — Жан с самого начала был человеком Арно. Ты это видел. Просто… не хотел верить. А теперь злишься не на него, а на то, что поверил.