Лодки отчалили одновременно и начали размеренную переправу. Вёсла входили в воду без брызг, течение подхватывало лодки, но церковники правили уверенно, не позволяя реке играть с собой.
Мы тоже начали собираться. Надели броню, маскировочные плащи, чехлы на шлемы. Лицо мазать сажей не пришлось: в последний момент Лис закупил что-то типа балаклав, тоже грязно-зеленого цвета.
Когда носы лодок уткнулись в наш берег, мы были готовы выдвигаться. Высаживались церковники так же организованно, как и грузились. И сразу же, без пауз и совещаний, двинулись по дороге, которую я указал в письме. Но шли медленно. Очень медленно. Каждый шаг как по минному полю. Внимательно осматривали землю перед собой, прощупывая каждый куст, каждую подозрительную кочку. Искали ловушки. Засаду. Откуда им было знать, что путь чист? Ведь наш план — заманить церковников как можно глубже в лес. И уже не выпустить их отсюда.
Епископские продолжали демонстрировать выучку и слаженность. Двое сразу ушли вперёд метров на десять — головной дозор, глаза и уши отряда. Ещё двое держались сзади на таком же расстоянии, прикрывая тыл. А по бокам от тропы, чуть в стороне от основного пути, двигались ещё двое: один слева, другой справа. Фланговое охранение. Остальные, включая самого Конрада, шли в центре этой грамотно выстроенной боевой формации. Шаг лёгкий, взгляды цепкие, щиты и копья в руках. У двоих, как и у визитария, ещё и арбалеты за спинами.
Они всё делали круто. По-настоящему круто. Словно в фильме о Delta Force — ну том, где операция спецназа закончилась успехом.
На беду епископских Лис знал этот лес как свои пять пальцев. А они — нет. Когда церковники двинулись дальше по тропе, Лис повёл наш отряд параллельно их движению. Мы шли в стороне, по слабо различимым звериным тропам. Лес работал на нас: он глушил звуки и прятал силуэты. Мы могли спокойно наблюдать за епископскими, оставаясь для них невидимыми.
Лис шёл первым, и я был уверен, что его глаза блестели тем самым азартом опытного охотника, который знает, что добыча идёт прямиком в капкан, но ещё не подозревает об этом.
— Видите тех двоих по бокам? — тихо пробормотал охотник, когда мы сделали короткую остановку за густым кустарником. — Это опытные егеря. Единственные в их отряде, кто по-настоящему обучен ходить по лесу. Остальные больше привыкли к городским улицам, каменным мостовым и открытым полям. А эти двое… они знают, как ступать, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Не хуже меня знают. И могут доставить нам проблемы.
Значит, они первые кандидаты на устранение. Но предпринимать какие-то действия было рано.
Мы двинулись дальше. Лис вдруг резко присел и вскинул руку. Мы замерли. Один из епископских егерей остановился и повернул голову в нашу сторону. Секунд пять он стоял неподвижно, вслушиваясь. Я чувствовал, как пот стекает по позвоночнику. Наконец егерь качнул головой, словно отгоняя сомнение, и продолжил движение. Лис выдохнул одними губами:
— Чуть не засёк. Опытный хер. Хорошо, что у него шлем уши закрывает. Да и кольчуга шелестит при любом движении. А так услышал бы нас, и провалилась бы наша затея.
Тропа, по которой шли епископские, подходила к концу. Впереди был поворот, а ещё через десять метров тропа выходила на небольшую поляну, где и стояла заимка. Когда идущие в передовом дозоре увидели, что за поворотом почти сразу выход на открытое пространство, они сделали несколько шагов назад. Больше ни один из церковников не шагнул за поворот.
Епископские стояли и молчали. Мне было совершенно не понятно, что происходит, пока один из них не приподнял шлем, чтобы вытереть пот. Тогда я заметил, блеск металлического диска на его виске. «Амулет ментальной связи (F)», — узнал я. Наша задача только что усложнилась: мы находились достаточно близко, чтобы слышать разговоры церковников, но с этими амулетами у них не было необходимости говорить.
Впрочем, совещались епископские недолго. Не прошло и пяти минут, как двое егерей — те самые, о которых предупреждал Лис, — отделились от группы. Они скользнули в сторону и начали обходить поляну по кругу, держась в лесу и не выходя на открытое пространство. Движения их были плавными, бесшумными, настолько отточенными, что даже Лис одобрительно усмехнулся. Минуты шли, но егеря так и не вернулись. Ни шороха, ни испуганного крика птиц — лес проглотил их без следа.