Я достал один либр, монету республики, и показал её Лире.
— Пойдёт, как доказательство, что ты прошла испытание?
Глаза девочки загорелись.
— Ого! Редкая штука! Так ты тоже проходил испытание? Эллади, ты — искажённый? — затараторила Лира. — Хотя нет, у тебя же Искра Владыки. Ты человек.
— Монстр, которого нужно убить, он же мешает тебе пройти глубже в катакомбы, чтобы пройти испытание? — ответил я вопросом на вопрос.
— Да, — лицо Лиры немного скривилось. — Сильный очень, сама не справлюсь.
— Тогда давай так. Я тебе отдам монету, а ты покажешь нам выход. И все довольны: ты пройдёшь своё испытание, мы покинем Храм, а монстр останется жить. Что скажешь?
Лира ответила быстро и резко:
— Ты предлагаешь мне соврать? Может, человеки таким и занимаются, но мы, искажённые, — нет! — чуть повысив голос, пристыдила меня девочка.
Я посмотрел на Лиру и увидел упёртость и уверенность в своей правоте. Тяжело вздохнув, я спрятал монету в кошель. Взятка не сработала.
— А как вышло, что вашего Первоотца ищут только подростки? Взрослые не хотят? — спросила Селена.
— Взрослые не могут… — Лира немного поколебалась, потом махнула рукой и продолжила. — С тех пор, как Владыка обрушил свой гнев на Первоотца, в эту долину не было нормального прохода. Только тонкий лаз, куда взрослые… — искажённая оборвала себя и поправилась, — старые и крепкие пролезть не могут. Только вёрткие и стройные. До двенадцати нас в этот лаз не пускают, но после мы уже становимся взрослыми и запретить идти в Храм нам не могут.
— Так и сложилась традиция… — пробормотал я. — А когда появился нормальный проход?
— Где-то полгода назад. Сильное землетрясение в горах. Вот тот пролом и открылся. Кое-кто из взрослых попробовал, но их церковники в баронских землях поймали, — Лира продолжать не стала, но и так было ясно, что случилось дальше — вырезание ядра и костёр.
Я ещё раз посмотрел на Лиру. Двенадцать лет. Самоуверенности хватит на троих взрослых, а упрямства — на баронскую дружину. Если к этому прибавить непогрешимую веру в то, что где-то под разрушенным храмом лежит ответ на все беды её народа, то выйдет, что отправить её домой словами не получится. Силой — тем более. Даже если связать и вынести наружу, она вернётся при первой же возможности, как только освободиться. Она слишком любопытная и захочет посмотреть, что мы тут делаем. Да и по религиозным соображениям может не пожелать оставлять «человеков» без пригляда рядом с сакральным объектом.
Значит, выбор был не между «брать ребёнка с собой» и «не брать». Выбор был между «Лира рядом, под присмотром» и «Лира где-то в катакомбах одна». Как говорится, если не можешь победить — возглавь.
— Лира, я тоже хочу найти Первоотца, — сказал я. — Поможешь?
Девочка некоторое время смотрела на меня задумчиво.
— Эллади, ты — человек, — наконец выдала Лира. — Зачем тебе наш бог?
— Мне нужна его помощь, — обтекаемо ответил я, но, видя требовательный взгляд Лиры, понял, что этого будет мало. — У меня возникли серьёзные разногласия с Владыкой.
Селена и Лис переглянулись, в их глазах я увидел одно и то же выражение: шок, граничащий с испугом, и явное осуждение. Всё-таки недооценил я влияние местной пропаганды и Церкви на умы, думал, после всего, что мы сделали, вбитые в их головы скрепы расшатались достаточно для принятия части другой правды.
С другой стороны, раз с оружием на меня не кинулись и Кругом Владыки осенять себя не начали, то не всё потеряно. Религиозная нетерпимость из них понемногу выходит.
Лис справился с новыми вводными довольно быстро и лишь глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным. А вот Селена чуть отстранилась, плотно сжав губы, будто пытаясь отгородиться от меня и от того, что я только что сказал вслух. Богохульство — странная штука: ранит не бога, а людей, которым внушили, что они обязаны страдать вместо него.
— А если Первоотец не станет помогать? — насторожилась Лира.
— Возможно, тогда он сможет хотя бы указать мне путь. А если нет — ну что ж, пойду искать решение своей проблемы в другом месте, — ответил я и твёрдо добавил: — Мне нет никакого смысла уничтожать вашего бога или доносить о его нахождении церковникам. Как я говорил, у меня с Владыкой есть некие трения.
Лира ещё немного поколебалась.
— Ладно, Эллади, я помогу, — наконец произнесла девочка. — Отец говорил, что с тобой можно иметь дело и что своё слово ты держишь. Но если ты обманешь, то станешь заклятым врагом всех искажённых. И моих тоже. Я лично приду за твоей головой и ядром, Эллади.
Лира говорила совершенно серьёзно. Без тени шутки или бравады.