Здоровенная. Размером с крупного медведя. Тело покрыто спутанной, жёсткой, как проволока, чёрно-бурой шерстью. Я невольно задержал дыхание. Даже в полумраке было видно, что эта тварь приспособлена для одного-единственного дела: убийства. Главное оружие — длинные, слегка загнутые когти на передних лапах. Одним ударом такой коготь, я был уверен, вспарывает кольчугу, как тряпку. Челюсти мощные, клыки длинные и кривые — именно ими монстр, судя по всему, и терзал жертву, разрывая её на куски. Не просто убивал. Именно терзал.
Рядом с монстром валялись куски кольчуг, поножей, одежды. И кости. Много костей. Народу Терзатель сожрал прилично: одних только черепов было около пятнадцати штук.
Лис придвинулся ближе и прошептал прямо в ухо, не отрывая взгляда от монстра:
— Матёрый. Шкура прочная, может, даже стрела не возьмёт. Быстрый, несмотря на размер. Взрослый и сильный. Убить будет непросто. Если загнать в узкое место, как говорила Лира — может сработать. Но одно неверное движение, и он нас самих растерзает, как тех бедолаг, что сожрал раньше.
Тварь пошевелилась, в тусклом свете блеснули клыки. Шипение усилилось. Возможно, монстр почуял запах или по привычке напомнил о своём присутствии. Мы не стали испытывать судьбу. Сантиметр за сантиметром, не поднимая пыли и не задевая стен, поползли назад к Лире и Селене.
— Ну что, справитесь? — с надеждой в голосе спросила Лира, как только мы вернулись.
Немного помявшись, искажённая добавила:
— Если нет, то я вас и так выведу. Отец говорил, что вы полезные человеки. А если погибнете… полезными быть перестанете.
— Ну да, тогда мы станем мёртвыми, — без всякого юмора произнёс я и перевёл взгляд на Лиса.
— Можем попробовать. Но можем и не справиться, — огласил вердикт охотник.
Значит, нужно улучшить наши шансы. Желательно существенно. Я указал на пневмружьё за спиной Селены.
— Угостим его ядом? Весит тварь с полтонны, одним дротиком мы её не усыпим, но замедлим.
Лис посмотрел на ружьё, потом на меня. Он сомневался.
— Шкуру не пробьём. Помнишь, как иглы ломались? — с уверенностью ответил охотник. — А уязвимых частей — глаза или носа — с нашего ракурса не видно.
Селена, которая до этого молчала, вдруг наклонилась ближе. Голос у неё был спокойный, но с интонацией, словно она уже всё решила. И чем-то эта интонация напоминала Лиру. Наверное, той же абсолютной уверенностью в своих силах, так свойственной молодости.
— А ухо видно? — спросила Селена. — Я могу попасть внутрь уха, там барабанная перепонка, она не может быть толстой.
Лис на секунду замер, обдумывая.
— Думаю, можно. А как потом заманивать в узкое помещение будем?
— А, это легко, — беззаботно бросила Лира. — Я пойду в то самое помещение и буду оттуда орать. Терзатель меня услышит и прибежит на звук.
— И сожрёт тебя, — добавил Лис.
— У меня всё учтено — там есть вентиляционная шахта, большая. Я спрячусь в ней, — без тени сомнений возразила Лира.
План резко перестал мне нравиться. Вообще. Но, заметив изменившееся выражение моего лица, девочка поспешила добавить:
— Я сразу залезу в шахту, до того как вы стрелять начнёте. Со мной всё будет в порядке.
Я вопросительно посмотрел на Лиса.
— Иначе никак, командир, — подтвердил мои худшие опасения охотник.
Лира смотрела на меня без вызова. Не упрямо, не с детским «я сама». Спокойно. Как равная, которая всё уже обдумала и теперь ждёт не разрешения, а доверия. И это, наверное, давило больше всего.
Потому что проще было бы приказать ей остаться здесь. Спрятать за спину, поставить рядом с Селеной, сказать: «Ты ещё маленькая». Проще — и, возможно, спокойнее для меня самого. Только вот маленькой Лира не была.
Сегодня Лира уже открыла нам дверь. Провела по туннелям. Предложила план, который Лис не назвал глупостью. Она знала эти ходы лучше нас, знала Терзателя лучше нас и, похоже, действительно понимала, на какой риск идёт.
Я вдруг с неприятной ясностью понял: если сейчас я запрещу ей действовать только потому, что она ребёнок по земным меркам, это будет не забота. Это будет предательством её права быть той, кем она уже является в этом мире. Да, Лира меня и не послушает — я ей не командир.
Лис молчал, предоставляя мне право последнего слова. Селена тоже ничего не сказала, только поправила ремень пневмружья. Я ещё раз взглянул на узкий коридор впереди, потом на Лиру. И медленно кивнул, отринув последние сомнения.
— Ладно. Делаем по-твоему, Лира.
— Отлично, — сразу оживилась девочка. — Я сейчас за своим копьём сбегаю и лезу в шахту. Как услышу вой Терзателя, сразу начну копьём стучать по стене.