Судя по модификациям, погибший — десятник. Я закрыл сумку и достал карты туннелей. Чтобы совсем не раскиснуть, требовалось себя снова чем-то занять.
— Ну что, Лис, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. — Давай наметим маршрут для исследования катакомб?
— А логово Терзателя? Может там что-то полезное будет.
Ответить я не успел. Из-под груды бинтов донёсся тихий, хриплый звук. Такой слабый, что сперва я решил: показалось. Но Селена уже подняла голову, а Лис застыл на полуслове. Я сразу же подошел к девочке. Лира пошевелилась и разлепила веки. Бирюзовые глаза растеряли свою яркость и покрылись красными прожилками. Но вместо страха или боли в них был только вопрос, который она вытолкнула из себя с таким усилием, будто каждое слово царапало горло:
— Мы… справились?.. Убили его?.. — прошептала она еле слышно.
Я опустился на колени рядом так резко, что колено хрустнуло о камень. Рука сама потянулась ко лбу девочки: горячему, влажному.
— Убили, — мой голос прозвучал хрипло, будто я трое суток не пил. — Ты большая молодец. Спасла всех нас.
Лира открыла рот, чтобы ответить, но дыхания не хватило. Несколько секунд она переводила дух, потом тихо прошептала:
— Хорошо.
Глаза закрылись на секунду — видно, даже такое простое действие отнимало силы. Потом снова открылись, и в них появилось что-то вроде удовлетворения.
— Я… не подвела, — прошептала Лира. — Я… мне нужно немного отдохнуть…
Глаза девочки снова закрылись.
— Конечно, бесстрашная Лира, — беззвучно прошептал я и перевёл взгляд на Селену.
— Раз пришла в себя и может говорить, должна выжить, — сказала Селена, но тут же подняла ладонь, не давая мне слишком рано облегчённо выдохнуть. — Но ещё несколько дней вставать ей нельзя. Крови она потеряла много, держится на зелье и упрямстве. Но дыхание ровное. Лёгкое, похоже, не пробито. Если бы когти задели его всерьёз, она бы до утра не дожила.
Я только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.
— То есть зелье исцеления всё-таки сработало? — спросил я.
Селена устало потерла переносицу.
— Судя по тому, как быстро заживают раны — сработало. Не хуже чем на человеке с Искрой.
Я ещё немного посидел рядом с Лирой, слушая её слабое, но ровное дыхание, а потом махнул Лису.
— Пошли логово глянем. Может, что и найдём.
Прошло ещё четыре дня. В логове ничего полезного мы не обнаружили. Ядра сожрал сам Терзатель, а всё снаряжение было либо разорвано когтями монстра, либо поплавлено фаерболами Воителя.
Остальное время мы с Лисом обследовали катакомбы, возвращаясь к Селене и Лире только за едой, водой и коротким сном. Сначала я ещё надеялся, что мы что-то упускаем. Что Чаша спрятана не в очередном зале, а в тайнике. За завалом. Под плитой. За ложной стеной. В месте, куда искажённые за сто пятьдесят лет почему-то не добрались.
Мы проверяли всё. И это оказалось бесполезно.
Лис простукивал стены рукоятью кинжала, искал пустоты по звуку, щупал кладку, где камни отличались цветом. Я сверял каждый поворот с картой, отмечал тупики, трещины, старые обвалы и ниши, в которых когда-то могли стоять реликвии.
Иногда мне казалось, что катакомбы нарочно повторяются: одинаковые повороты, одинаковые трещины, одинаковая пыль на пальцах. Будто это место устало от чужих поисков и теперь просто дурачило нас, как до этого водило их по кругу всех остальных.
Никаких следов Чаши или чего-то ещё. Только следы древней битвы попадались на глаза. Глубокие борозды на стенах, трещины в полу, обломки снаряжения, давно потерявшие форму и смысл. Ничего полезного. Всё, что могло пригодиться, забрали либо победители той давней схватки, либо уже потом искажённые, проходившие испытания.
К концу четвёртого дня мы устали, обозлились и покрылись каменной пылью. Единственное, что радовало, — Лира пошла на поправку. Она всё ещё была бледной, но уже могла держаться прямо без помощи Селены. Голос девочки окреп, в глаза вернулась яркость. Селена сняла швы и, благодаря зелью исцеления, даже шрамов не осталось.
Я с горечью признал про себя, что пропавшую Чашу мы так и не нашли. И где её теперь искать — совершенно непонятно. Возможно, она была уничтожена в той войне. Возможно, её забрали победители. А возможно, она всё это время лежала где-то рядом, за стеной, к которой мы так и не нашли подхода. Последняя мысль раздражала сильнее всего.
— Мы ничего не нашли. Ни новых проходов, ни каких-то предметов, принадлежавших последователям Первоотца, — сказал я, опускаясь на корточки перед девочкой.