Вода… Вода могла наполнить некий резервуар и создать необходимое давление, чтобы сдвинуть каменную плиту. Гидравлика на минималках с привкусом средневековья.
— Смотри-ка, — я ткнул пальцем в чертёж. — Родник здесь. Пустота здесь. Между ними нет прохода, зато есть вот эта линия. И ещё одна. Это не туннели. Дренажные каналы для воды. Или водоводы.
Лира прищурилась, рассматривая стеклянные полосы.
— Или трещины на мозаике столетней давности.
— Трещины не идут под прямыми углами и не повторяются параллельно. А ещё их не выкладывают цветом, отличным от фона.
Я провёл пальцем по нижней части мозаики, не касаясь стекла. Линия от родника уходила в сторону пустого участка, затем будто исчезала за обозначением стены. Там, где якобы обозначался массив камня.
— Водяной привод, — сказал я уже увереннее. — Не знаю, как он устроен, но он точно использует воду как рабочее тело.
Сомнение исчезло из глаз Лиры. Теперь она тоже хваталась за соломинку. Тонкую, цветную, выложенную на стене больше века назад.
— И как его активировать? — спросила она.
Я снова посмотрел на чертёж. Родник находился совсем рядом с подозрительной пустотой. Ленивые люди не стали бы тянуть коммуникацию от источника через весь Храм, если можно построить всё рядом. А республиканцы, похоже, были людьми очень практичными.
— Вот это и надо понять, — я невольно улыбнулся. — Но теперь хотя бы ясно, где искать.
Радость от нахождения разгадки переполняла меня. Давно забытое чувство, когда ты применяешь мозг для решения интеллектуальной задачи, а не для планирования очередного убийства или разговора с мафиози. Мне много чего не хватало в этом мире: свободы, безопасности, откровенности. Вот и ещё кое-что добавилось. Я тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, — уверен, это не последняя загадка этого мира, которую мне предстоит разгадать.
— Лира, — сказал я, отрываясь от стеклянной стены. — Завтра с утра идём к роднику. Найдём механизм активации двери и запустим его.
Девочка смотрела на меня так, будто всё ещё решала, сумасшедший я или просто такой же упрямый, как и она.
— Хорошо, человек. Но если ты ошибся, я придумаю тебе обидную кличку.
— Договорились, — усмехнулся я.
Мы спустились обратно. Лис сидел у костра, не отрывая взгляда от мяса. Селена устроилась на солнце, подальше от каменных стен. Я рассказал обо всём: и про мозаику, и про пустое место на схеме, и про воду как ключ. Лис выслушал молча, только бровь приподнял на слове «гидравлика» и попросил объяснить, чтобы было понятно тем, кто в университетах не учился. Судя по взгляду Селены, значение этого слова она не знала тоже. Это было странно — я произнёс слово на местном языке, а не на земном. Значит, понятие «гидравлики» в нём было. Но я не поленился, в двух словах объяснил, что это и как работает.
— Вода вместо рычага значит, — протянул Лис. — Я бы скорее поверил в артефакт, но почему бы и не проверить? Когда выдвигаемся?
— Завтра, сегодня уже поздно, — принял я здравое решение, хотя самого так и подмывало всё бросить и бежать к роднику, проверяя свою теорию.
— Завтра, так завтра, — ответил Лис. — Тогда сегодня можно и на боковую. Я хотел бы взять первую вахту.
Возражение не последовало, и скоро все, кроме дозорного, уснули.
Утро выдалось холодным. И хотя мне не терпелось спуститься в катакомбы, я никого не торопил. Позавтракали, привели себя в порядок, собрали лагерь и только после этого все вместе спустились под землю. Великие открытия, как известно, вполне могли подождать, пока люди дожуют.
Родник встретил нас привычным журчанием. Вода била из расщелины в скале, собиралась в древний каменный лоток и уходила дальше по каналу. Мы обошли всё вокруг дважды. Лис простучал стены рукоятью ножа. Я проверил трещины у пола, Лира почти легла на камень, разглядывая лоток сбоку.
— Ничего, — констатировала она. — Но если тут что-то и спрятано, то явно не на виду…
Девочка оборвала сама себя и опустила руку в воду почти до локтя, и начала ощупывать внутреннюю стенку лотка ниже уровня воды. Лицо у неё сразу перекосило от холода, но руку она не убрала.
— Здесь шов, — сказала Лира.
— Камень весь в швах, — ответил Лис.
— Нет. Этот другой.
Она нащупала что-то под водой, потом достала кинжал и осторожно просунула кончик лезвия в едва заметную щель. Раздался тихий хруст — не то скола, не то движения вековой грязи, слежавшейся в пазу, — и каменная пластина дрогнула.