Попав в ловушку, церковники резко сбросили скорость. Теперь они двигались медленно, не отрывая ног от земли. Командир носком сапога откидывал в сторону шипы, молодой повторял за командиром, и так, шаг за шагом, расчищая себе путь, они продвигались вперёд. Епископские уже заметили меня. Я видел, как командир прищурил и снова расслабил глаза — он оценил меня и списал со счетов, считая своим основным противником «железный чеснок», а не одиночку на тропе с копьём и даже без щита.
Обходить тропу епископские не рискнули: вокруг бурелом, строй не удержишь, идти придется по одному. Да и ловушки вокруг тропы никто не отменял.
Церковники шли вперед медленно, но неумолимо, словно танки. Ещё несколько метров, и они насадят меня на свои копья, а мои бойцы всё никак не выйдут из зоны поражения егерей. Я напрягал слух, чтобы различить шаги или голоса своих за спиной, но за мной стояла только тишина.
Щиты епископских подняты, оставлена лишь тонкая полоска для глаз между шлемом и щитом. На выставленной руке с копьем — стальной наруч. Кольчуга до середины бедра. А ниже колена снова сталь поножа. Только два открытых места: глаза и участок ноги от колена до середины бедра. Защита настолько плотная, что даже «Древковое оружие (F)(⅖)» молчит: атаковать церковников не только бесполезно, но и опасно. Значит, нужно перехитрить противника.
Я не стал дожидаться, пока епископские полностью расчистят тропу. Когда до конца заминированного участка осталось около метра, я сделал шаг навстречу. Копьё в моих руках метнулось вперёд, целясь чуть выше колена левому. Но я не довёл укол до конца. Резко дёрнул древко вправо, пытаясь рубануть командира по ноге и при этом открываясь.
Церковники отреагировали мгновенно и слаженно. Командир опустил копьё, блокируя мой выпад. А молодой, подчиняясь вбитым навыкам, сделал шаг вперёд. Прямо на оставшийся «чеснок». Железный шип с хрустом пробил сапог и вонзился в ступню, но церковник даже не замедлился. Он чётко довёл свою атаку до конца.
Его щит ударил по моему копью, открывая меня ещё сильнее, а сам церковник сделал выпад копьём в мою руку — быстрый и точный.
Я успел чуть повернуть корпус, и вместо глубокого прокола получился порез. Сработала «Армированная кожа (Е)(⅖)», так что вместо серьёзного ранения я отделался царапиной, из которой сразу же выступила кровь.
Я сделал шаг назад и перевёл дыхание. Своего я добился. Уже третий противник ощутимо хромал и нормально сражаться не мог.
Церковники расчистили себе путь от «чеснока». Нас с врагом разделяла пара шагов. Противник ещё осторожничал, но через несколько секунд поймёт, что ловушек нет, и тогда придётся вступить с безнадежный бой. Отступать нельзя: несколько шагов назад, и епископские ударят по моим бойцам. Я стоял, сжимая древко, и чувствовал, как по виску стекает пот.
Дальше произошло два события одновременно. Я услышал шум справа и увидел лежащего на животе Жана, который целился в командира. А командир, осознав, что дорога свободна от «чеснока», совместно с молодым сделал длинный выпад в мою сторону. Оба перенесли вес на правую ногу, выставив её вперед. И насадили бы меня на копья, как бабочку на булавку, если бы не выстрел Жана.
Арбалетный болт впился в бедро командира, и тот провалился в своем выпаде: копье и щит пошли вниз. Я активировал «Время охотника (Е)(⅕)» и, целясь командиру в горло, проскользнул мимо вражеского копья, оставив его слева от себя. Маневр был опасный, но другой возможности избежать раны и атаковать самому могло не появиться, так что пришлось рисковать.
Острие моего оружия вонзилось в чужую плоть и пробило горло насквозь. Брызнула ярко-красная артериальная кровь. Не снимая ускорения, я выдернул копье и, прикрывшись падающим телом командира, шагнул вбок, вгоняя копьё в незащищённый участок правой ноги второго епископского. Церковник на вбитых рефлексах начал убирать конечность из-под удара и перенёс вес на левую, пробитую шипом, ступню. Потребовалось мгновение, прежде чем епископский справился с болью. Своё уклонение он так и не завершил. Острие моего копья вошло глубоко в бедро. Церковник вскрикнул, его нога подогнулась, своим весом он давил на лезвие, расширяя рану.
Когда мой противник упал, сзади раздалось ещё два щелчка — арбалет и лук. Селена и Лис. И ещё два церковника упали на землю, хватаясь за пробитые ноги и едва сдерживая крики боли.
Я быстро оглядел четверку. Осталось в живых трое. Они корчились на тропе, хотя и делали это молча. Кровь уже пропитала их штаны и сапоги. Теперь они ходить смогут с трудом, не то что сражаться. Добивать их не было смысла. По крайней мере, пока. Монстры все сделают за нас.