Девочка кивнула и больше не спросила ничего. Она отошла ещё на полшага назад, прислонилась плечом к гладкой стене туннеля и сложила руки на груди. Молча смотрела. Лира явно не хотела допускать людей к святыне Первоотца — слишком священным было это место для её народа. Однако по детской привычке доверять взрослым, в которых она не сомневается, Лира всё же позволила «человекам» разбираться с Алтарём. В конце концов этот Алтарь когда-то принадлежал богу людей. А она… она будет здесь. Присутствовать. Наблюдать.
Селена подошла к пьедесталу, остановилась и медленно протянула руку. Её ладонь легла на матовый бок Чаши.
— Странно, — тихо сказала Селена. — Когда я была в Монтлионе, в храме Владыки… руны на Чаше светились. А если коснуться или взойти на неё и сосредоточиться, то всплывали картинки. Прозрачные, яркие. Они позволяли взаимодействовать с Алтарём.
Она говорила спокойно, но я услышал в голосе лёгкую растерянность. Уверенность Селены в том, что божественные артефакты не должны ломаться, явно дала трещину.
— Я попробую обратиться к Алтарю с молитвой, — твердо сказала де Сен-Валери. И, перехватив мой взгляд, добавила: — Это безопасно. Я уже молилась в Храме.
— В Храме Владыки, а не в Падшем Храме, — пробурчал я, но запрещать не стал — всё равно Чаша выглядела мёртвой.
Девушка забралась на возвышение, встала на колени и сложила руки в Круг Владыки. Губы Селены медленно шевелились, и я даже узнал молитву, которую она шептала.
— Он молчит, — констатировала Селена, когда закончила. — Никакого отклика.
Но я не слушал девушку — всё моё внимание поглотило большое квадратное отверстие в торце Чаши. Чёткое, с ровными краями, глубиной сантиметров в десять. Внутри — пазы, сейчас забитые пылью и временем, но форма их была слишком правильной, слишком… знакомой по земной жизни.
— Это разъём, — сказал я вслух, больше себе, чем остальным. — Для Проводника. Теперь я точно знаю: и Чаша, и Алтарь — это просто артефакты. А любой артефакт требует питания.
Лис посмотрел на меня с некоторой долей скепсиса.
— Тебя послушать, так выйдет, что и Владыка — артефакт. Только очень большой, — пробормотал охотник явную ересь. Услышавшая его, Селена нахмурилась, а Лира промолчала — девочка явно находилась под впечатлением от находки.
Меня же вопросы теологии занимали мало. А вот прикладная инженерия — очень даже. Учитывая размеры Чаши, вряд ли она питалась от аккумуляторов. Заряжать такое неудобно. Кроме того, храм открыт сутки напролёт, «регламентные работы» у церковников не предусмотрены. Значит, запитывали от хромокваркона. Осталось только выяснить, куда тут заливать топливо. И где это топливо взять.
— Лира, найди в рюкзаке «Нагреватель (F)», — попросил я.
Мне не хотелось обратно вылезать в коридор, где мы оставили свои вещи, да и ребёнка нужно чем-то занять, чтобы вывести из созерцательного состояния. Лира среагировала не сразу, мне пришлось повторить просьбу, но, наконец, артефакт оказался у меня в руках, и я повернулся к Лису.
— Как его заправляют, знаешь?
— Откуда? Дорогая штука, — ответил охотник.
— Я знаю, — Селена подошла и указала на едва заметное отверстие в торце артефакта. — Вот сюда нужно чем-то тонким и длинным нажать, и выскочит цилиндр. Внутри него хромокваркон. Такие цилиндры можно в Церкви купить или заправить.
Селена перехватила мой вопросительный взгляд и пояснила.
— У меня дома такой был, — при упоминании дома лицо де Сен-Валери помрачнело, но она всё же закончила. — Мясо на нём жарилось лучше любого огня. Но одного цилиндра хватало на год-полтора, поэтому дома у нас всегда держали про запас ещё один.
— Питающего цилиндра? — переспросил я, найдя подходящее слово в местном языке, добавил: — Может «картриджа»?
— Так только церковники говорят. Да и то не все, — отмахнулась Селена.
Я попросил Лиру передать мне рюкзак и достал из него швейную иглу, длинную и достаточно толстую, чтобы она не погнулась. Потом вставил иглу в углубление в торце «Нагревателя (F)» и надавил. Послышался тихий щелчок, и цилиндр медленно выехал наружу. Диаметром сантиметра в четыре, длиной около десяти. Тёплый на ощупь, несмотря на прохладу зала. Система определила его сразу:
Обнаружен артефакт «Средний топливный картридж». Подключение не поддерживается. Остаток хромокваркона: 100 %.
— Хм… — пробормотал я, вертя цилиндр в пальцах. — Раз есть средний, то должен быть и большой и малый. А где такое разделение, там и стандартизация и унификация.