— Я не желтый, Я — золотистый! — проверещал Хаус и снова метнул в меня огненным шаром. — Ты — расист и дальтоник!
Дико хохоча, я продолжил уворачиваться от «атак» Хауса. В конце концов, он выдохся и прекратил нападение. Когда понял, что ни один из его шаров меня не задел, обиженно зарылся в пепле.
— Ей, Хаус, ты там что, обиделся? — я опустился на одно колено и заглянул в камин. Ответа не последовало. — Ну хорошо, хорошо. Ты золотистый, а не желтый! Теперь доволен? — ящер продолжает молчать.
Я закатил глаза и стал пальцем разгребать пепел.
— Хватит уже дуться! Вылезал и «включайся», в пещере уже холод… — не успел я закончить предложение, как Хаус резко выпрыгнул из пепла и снова атаковал меня. На этот раз я не успел увернуться, и огненный шар прошелся по моему плечу, опаляя рубашку.
— Твою мать! — выругался и затушил возникшее на плече пламя.
— Выкуси, дракон! Тебя только что сделала «маленькая желтая ящерица»! — он встал на задние лапы и исполнил что-то на подобии танца.
— Ты испортил мою любимую рубашку!
— Она и так тебе не шла. Ты был похож на пожеванного гоблина…Хотя нет, стой! Давай я приведу рубашку в порядок, и ты продолжишь её носить!
Это небольшая дружеская потасовка с Хаусом напомнила мне о том, как в детстве мы дурачились с Крайсером. Сердце сжалось от горьких воспоминаний нашей вчерашней ссоры.
— Ей, ты чего, Рэйнайт? — похоже, ящер увидел мою резкую смену настроения. Я поднялся, встряхнул штаны и опустился в кресло.
— Я вчера поссорился с Крайсом. Дважды.
Мы с Хаусом были давно знакомы, и между нами уже построились доверительные отношения. Мы часто делились историями своей жизни и даже иногда, так, завуалировано, просили советы друг у друга. Ну ладно, признаю, обычно это я прошу советы у доставучей ящерицы. Он ведь за пределы пещеры почти не выходит, только разве что со мной, и ему просто… Да с ним вообще ничего интересного не происходит! Все, что он делает — это сидит в камине! Я-то — Король Драконов, ясно, что у меня проблем больше чем у него.
— Со своим младшим братцем? Ну, это не новость, вы часто ссоритесь. — Хаус превратился в пламя, и тепло постепенно стало распространяться по пещере.
— На этот раз все действительно серьезно, — я устало потер лицо ладонями.
— А, успокойся! — сказал Хаус в образе пламени. — Вы — два упертых дракона, к тому же еще и братья! Ссоры между вами — это естественно.
— И ты даже не спросишь, в чем причина ссоры? — мне было интересно, как бы Хаус отреагировал на мой план будущей экспансии.
— Не-а. Ваши «Драконьи терки» мне совершенно не интересны, — скучающим тоном сказал он. Я усмехнулся от его заявления. На самом деле я был уверен в том, что ему безумно интересно знать причину ссоры. Зная его натуру, возможно, он даже захотел бы возглавить мое войско. Ну, я не буду настаивать. Кто я такой, чтобы заставлять самого Хауса слушать мои глупые россказни о завоевании всего Эмбрилиона.
— Как хочешь.
— Ладно, вернемся к твоей проблеме.
— Думаешь, у меня получиться наладить с ним отношения? — с надеждой спросил я. Это мне показалось, или мой голос и вправду прозвучал сопливо?
— Конечно! — сказал Хаус, с неприкрытой уверенностью в голосе. — Он хотя бы тебя любит, в отличии от моих родственников. Вот, к примеру, мой дед…
— Тот, что скинул тебя в кратер вулкана? — уточнил я.
— Да, именно он. Так вот, этот поступок он объяснил тем, что хотел сделать меня сильнее. Но на самом деле он просто хотел избавиться от своего внучка-слабачка! — сердито воскликнул Хаус. — Злая желтая ящерица! Я его никогда не любил!
А вот мой троюродный брат однажды…
Мы еще долго разговаривали, и Хаус рассказывал истории о своих ужасных родственниках, которые всеми способами пытались его убить. Хоть он и говорил об этом с юмором и иронией, но на самом деле, в глубине души, ему было очень обидно. Он не был по натуре одиночкой. Ему нужен был кто-то рядом, а все, кого он любил, отказались от него. Я вырос в любви и поддержке, поэтому мне трудно представить каково это — быть никому не нужным и одиноким. Я стал единственным, кто не пытался убить его, а наоборот — спасти. Эта ящерица была не только моей «грелкой», но так же и другом. Хаус больше не чувствовал себя покинутым и несчастным. Я позаботился об этом. Ну и моя сестренка Мериан. Она его просто обожает! Мари готова любить его, лелеять и шить ему платья днями и ночами напролет.
Мы больше не говорили о Крайсе, но я твердо решил извиниться перед ним. Возможно, у нас и были разногласия и ссоры, непонимания и обиды, но мы никогда не переставали быть семьей.