Достала ключ, открыла дверь и вошла в светло-голубую прихожую. С лева стоял небольшой синий комод для обуви и висящее над ним овальное зеркало.
— Есть кто дома? — громко спросила я. Сняв влажную обувь, босыми, замерзшими ногами направилась по прихожей в гостиную.
Я забыла забрать у Тайрана носки и толстовку. Ну да ладно, пусть на память останется. И если его родители с диким криком не сожгут их, у него на память от меня останутся носки.
Возможно, они даже войдут в моду у эльфов.
Гостиная и кухня были совмещены. Барная стойка служила некой перегородкой, которая делила две комнаты. Кристоф любил пастельные, приглушенные цвета и гостиная была тому ярким примером. Светлая мебель, бежевые диваны и мягкие молочные ковры.
— О Лори, ты вернулась! — из кухни вышел мой друг Чарли и лучезарно улыбнулся.
Мы с Чарли были одного возраста, но если я выглядела на двадцать один, то он никак нет. Высокий, худощавый юноша с рыжей копной волос, веснушками и милыми ямочками на щеках… Короче, он выглядел как ботаник, которого не любят девочки. Ну, по правде говоря он и не интересовался женским полом. Думаю, вы понимаете, о чем я. Вот такой у меня Чарли.
— Ого… — он присвистнул и прошелся по мне взглядом. Медленно приблизился, втянул в себя воздух и отпрянул. — Ох, черт, Лори. Дерьмово выглядишь… и пахнешь, — сдавлено сказал он и сажал нос двумя пальцами.
— Это все благодаря Хъюго.
— Кому? — недоуменно взглянул на меня.
Я усмехнулась.
— Тому, кто полностью отбил у меня охоту когда-либо заводить собаку.
— А-а-а. — Протянул он, посмотрел на меня как на сумасшедшую и отступил еще на шаг.
Меня это слегка взбесило, и я решила отомстить ему. Я дьявольски усмехнулась, раскрыла свои объятия и ступила в его сторону.
— Ох, Чарли, за эти несколько часов я поняла, что сильно соскучилась и хочу тебя обнять, — я сделала резкий выпад вперед, напугав этим Чарли. Он отпрыгнул и так по-женски пискнул, что я разразилась громким, заливистым смехом. — Наш малыш Чарли боится испачкаться? Ты мой сладкий чистоплотный мальчик. — Подразнила его и снова рассмеялась.
— Отсоси Лори, — обиженно пробурчал Чарли и пошел на кухню. Я последовала за ним и села за обеденный стол.
Он быстро приготовил кофе, налил в две чашки, добавил сливки и сахар, как я люблю, и протянув мне кружку сев напротив. Приятный запах ударил в нос, и я с неприкрытым желанием и наслаждением сделала первый глоток. Божественно.
— Боже, Чарли, я тебя обожаю, — промурлыкала я и снова сделала глоточек.
— Я тебе это еще припомню, когда в следующий раз будешь издеваться надо мной.
— Или избивать, — пожала плечами и даже не потрудилась скрыть скуку в своем голосе. — Во время нашей совместной тренировки, напомни мне, как вкусно ты готовишь кофе, и я обещаю, что ты отделаешься только легким пинком под зад.
— Твой так называемый «легкий пинок» равносилен перелому, — зло прошипел он и погладил поясницу. — До сих пор болит.
— Тогда ты меня очень сильно разозлил.
— И чем же это?
— Ты не постриг газон, — безразлично пожала плечами, и сделала глоток кофе. Я взглянула на Чарли, который покрасней от злости и сжал чашку. Я улыбнулась.
— Так ведь была твоя очередь! — воскликнул он и развел руками.
— Воу! — Я направила на него указательный палец. — Я старше, значит я главная.
— Вообще-то я старше тебя на три месяца.
Точно.
— И что? — как ни в чем не бывало, спросила я. Сделал последний глоток, отложила чашку, скрестила руки на груди, лениво зевнула и произнесла: — Это ничего не меняет.
Лучшая защита — это нападение.
— Так, все! — Он устало прошелся рукой по лицу. — С тобой спорить невозможно. Давай, выкладывай, почему ты такая потрепанная и воняешь?
— Пахну, — исправила его я.
Он закатил глаза и с сарказмом произнес:
— Хорошо, пахнешь. Ну, так что случилось? — нетерпеливо спросил Чарли.
Я расслаблено откинулась на спинку стула и начала свой рассказ:
— Мне как всегда повезло и я… — и я рассказала о своем небольшом приключении и прогулке в «скафандр».
К концу моего рассказа, Чарли смеялся как ненормальный. Его лицо было довольным и счастливым, когда он произнес:
— Зная о твоем отношении к слюням, соплям и прочему, эта собака стала карой за все твои грехи.