Мой взгляд зацепился на зеленом пятне у меня на комоде.
Кое-что все-таки выделялось на фоне всей этой безжизненности и пустоты.
— Здравствуй Джеральд, — поздоровалась я со своим кактусом, который стоял на белом комоде и служил, пожалуй, главным акцентом всей комнаты.
Так как я не очень ладила с домашними животными, то «завела» себе кактус. Да, немного странно, я знаю. Но подождите, разве кактус не имеет право иметь свое собственное имя и быть любимчиком семьи как… как Хъюго например? И хочу заметить, акцентировать! что мне мой Джеральд больше импонирует, чем слюнявая собака.
Я легонько провела по колючим иголочкам и передвинула его к краю комода, поближе к свету.
— Вот так мой хороший, — заулюлюкала я. — Впитывай солнечный свет, расти и радуй меня.
Переодевшись в домашние шорты и широкую, мужскую футболку я спустилась вниз. В гостиной меня уже ждал Чарли и Кристоф, у которого, судя по всему, закончилась смена на работе, и он вернулся по раньше.
Кристоф был высоким, жилистым, седовласым мужчиной. Прямой нос, тонкие губы, серые глаза и упрямый, волевой подбородок. Ему было за шестьдесят, но он все также оставался подтянутым и спортивным, и мог дать фору любому подростку.
— Ей, Крис! — я подошла и обняла его.
— Здравствуй Лори, — прошептал он и обнял в ответ. — Ну как все прошло?
— Скажем… — я отступила на шаг, разрывая объятия. — Не без осложнений, — мои губы искривились в подобии улыбки.
— Что-то случилось? — нахмурив брови, Крис серьезным взглядом прошелся по мне, проверяя на наличие ран и синяков.
— Все нормально Крис, не переживай.
— Зная тебя, Лорэйн, ты найдешь проблемы где угодно.
— В этом ты прав.
Я рассказала Кристофу про свое небольшое приключение. На этот раз, конечно, не обошлось без подколок со стороны Чарли. И сюдя по всему, он планирует завести собаку породы боксёр.
Я уж лучше буду жить в хлеве с коровами старика Боба.
— И у него был такой вредный брат. Он тактично намекнул мне убираться. Тоже мне, сама вежливость! А ведь я помогла его младшему брату и не убила собаку. Он мог хотя бы чаем угостить!
Моему негодованию не было предела. Сейчас, когда я чистая, и моей единственной мечтой не являться вымыться, я оглядываюсь назад и понимаю, что от чашечки теплого, травяного чая я бы уж точно не отказалась.
— Я бы тоже не пригласил тебя на чай, — фыркнул Чарли и скрестил руки на груди. — Ты воняла как мусоровоз.
Я уже хотела ответить, и, скорее всего, врезать наглецу, как Кристоф произнес:
— Хорошо, что ты оказалась там. Ребенок не продержался бы долго в нашем мире.
— Малыш был сильным. Думаю, что рано или поздно он решился бы пройти через портал, — воспоминания о Тае наполнили меня чувством теплоты. — Но я не понимаю, почему эльфы бояться людей?
— Все их страхи построены на рассказах тех, кто попал в наш мир и вернулся назад. Все их истории были основаны на том, чего они просто не понимали. Ведь наш мир в корне отличается от их.
— Хорошо, допустим. Но ведь это не относиться к жителям Эмбрилиона. Он видел, как я использовала свою магию.
— Ты — полукровка. В тебе чувствуется энергия двух миров, и любой другой житель Эмбрилиона смог бы почувствовать её. Смешение крови с человеческой у них считается чем-то грязным и неправильным.
Полукровка.
Слово отдалось дрожью во всем моем теле, скручивая внутренности в тугой узел. То, что я полукровка, не стало для меня новостью. Впервые мои способности раскрылись, когда мне было всего четыре. Тот день, когда моя сила вырвалась наружу, обернулся для меня кошмаром, который по сей день преследует меня в моих снах.
Моя жизнь кардинально изменилась в ту ночь.
Страшные, размытые временем воспоминания, словно старая кинопленка, вихрем закружились в моей голове. После того ужасного события я осталась полной сиротой, и меня отдали в детский дом. Несколько месяцев депрессии плохо влияли на мой организм и психику. Я не хотела есть, разговаривать, спать. Постоянно сидела в углу на кровати и смотрела в одну точку. Не реагировала на людей, предметы… Я была опустошена и разбита. Словно от маленькой девочки осталась только тусклая, пустая оболочка. Я медленно умирала.
Взрослые не знали, что со мной делать, и уже хотели принять жесткие меры, как на пороге детского дома появился Кристоф Увайт.
Помню, когда посмотрела в его глаза, увидела нежную улыбку, я впервые за все эти месяцы почувствовала тепло и спокойствие, заботу. Обещание защищать и оберегать. Он словно был окутан неким светом, аурой, которая излучала доброту, понимание. Она словно просила довериться мужчине.