Мужчина наблюдал за мной из-под полузакрытых век, и я готова была поклясться, что он понял, какую противоречивую борьбу я вела сама с собой в этот момент.
— Возможно, у меня бред на почве сотрясения мозга, но, по-моему, ты плакала, — прохрипел он.
— У тебя просто вытек мозг, — тихо ответила я и потерла мокрые от слез щеки.
— Да, наверное, так и есть.
Думаю, даже слепой догадался бы, что я ревела как истеричка. Этот дракон не был слепим, и уличить меня в обмане ему было не так уж и сложно, ведь мое лицо представляло собой один сплошной красный, мокрый помидор, но он промолчал, и я была ему немного благодарна за это.
Даже подумать не могла, что все закончиться именно так. В данном случае, я имею в виду свою истерику, хотя то, что этот дракон остался жив после моего СМЕРТЕЛЬНОГО! удара, так же остается для меня загадкой.
Я смотрела на покалеченного мужчину и все никак не могла понять, как он остался в живых. В этом случаи, мог быть только один исход, но он, видимо, любимчик судьбы.
Видимо он прочитал этот немой вопрос в моих глазах и решил пояснить:
— Драконы очень живучие, искорка, и парочка ударов не смогут убить такого как я, — прохрипел мужчина и попытался улыбнуться, но всем-то этого скривился от боли. — Но ты хорошенько меня поколотила. Черт, — ему все-таки удалось выдавить из себя подобие ухмылки. — Ты первая, кому это удалось.
Не скажу, что была польщена его комплиментом, но все равно было приятно слышать.
— Запомни этот день, тебя поколотила женщина.
Так или иначе, он остался жив, и все еще является угрозой для гномов, и теперь еще и для меня лично. Дела обстоят очень, очень плохо.
Что мне с ним делать? Куда отвести? Где закрыть? Чем его удержать?
Я не знала ответа ни на один из вопросов, и это заставляло меня снова паниковать. Не знаю, что буду делать дальше, но про убийство больше и думать не хочу. Если понадобиться, я снова поколочу его хорошенько, чтобы он не смог двигаться, и тогда у меня будет дополнительное время для разработки «супер-плана — по — заточению — хрен-знает — где — дракона». Этот день уже просто не может стать веселее.
— Это точно, — задумчивая полуулыбка скрасила разбитые в кровь губы. — Только я одно не могу понять. Я лежу перед тобой, покалеченный и не способный двигаться…Идеальный момент для тебя завершить начатое, — он несколько раз прокашлялся, сплюнул кровь и продолжил:
— Так почему — же ты не используешь свой шанс, искорка?
Вопрос был уместен, и в полне логичен, но я не знала на него ответ. Я хотела быть честной, в первую очередь перед самой собой, но сейчас только лож вертелась на языке.
— Я не намерена тебя убивать, — гордо выпятив грудь, твердым голосом произнесла я. — Я выше этого.
«Я не могу тебя убить, потому что я слабачка, которая не может справиться сама с собой.»
Он глухо засмеялся, что далось ему с большим трудом и произнес:
— Как благородно и наивно, — он посмотрел на закатное небо, которое переливалось несколькими оттенками розового, красного и желтого. — Будь я на твоем месте, не щадил бы своего врага, — высказался он.
— Не сравнивай меня с собой. Ты-убийца, а я защищаю тех, кому нужна моя защита от таких как ты.
— Тогда тебе точно стоит меня убить, — его взгляд был тверд. — Давай, чертова спасительница невинных, убей меня, или же через несколько минут я полностью восстановлюсь и воплощу в жизнь все свои угрозы и фантазии относительно тебя.
Он нарочно подбивал меня убить его, только зачем, я так и не поняла. Я прекрасно знала, точнее, догадывалась что меня ждет в случаи поражения, и меня бросало в дрожь от этой мысли.
— Поверь мне, ты так легко не отделаешься. Я планирую посадить тебя на цепь, засунуть в рот кляп и замуровать в пещере.
— Ну конечно, если ты думаешь что это намного милосердней смерти, то я, пожалуй, возрожу по этому поводу, — саркастически заметил он.
— Возможно, но это то, что я планирую с тобой сделать.
— Дай мне пять минут, дорогая, и я покажу тебе, что планирую сделать я, — глухо, но с заметным гневом прохрипел он. — И когда я выиграю, то свяжу тебя, чтобы не вырвалась, и унесу в свою пещеру, а там… — он сделал драматическую паузу, перед тем как продолжить хриплым шепотом, который звучал скорее как тихое рычание:
— Я много чего с тобой сделаю, милая.
Несомненно, я была поражена его словами, нет, скорее его отвагой. Он, израненный, не может пошевелиться и все так же продолжает вести себя словно высокомерный, самоуверенный кабель. Даже его искореженная, избитая физиономия выглядела так, словно он сошел с обложки журнала о… нелегальных боях. Короче, даже в этом дерьмовом состоянии он выглядел горячо.