Нам было хорошо вместе, и даже тишина, которая воцарилась между нами, не была напряженной, нет, все было идеально.
Я был таким только с ними: беззаботным и не жестоком. Только им было позволено подкаливать меня, смеяться надо мной. Видеть меня настоящего.
В окружении своей семьи я меняюсь и перестаю быть тем, кем я на самом деле являюсь за пределами этой комнаты. Я открыт для них и только для них. Они знают меня, чувствуют меня, понимают, поддерживают.
Я всегда готов драться за своих близких до самой смерти и прощать им все. Вот что такое семья. Несокрушимые узы, которые остаются с нами навсегда. То, что может нас спасти от чего угодно, даже от самих себя.
Даже не вериться, что все происходит именно так. Я померился с братом, извинился перед мамой, обнял младшую сестру и узнал, что у меня будет племянник или племянница. А ведь буквально несколько часов назад все было совершено по другому, и, возможно, этот день закончился бы не так хорошо, если бы не рыжеволосая девушка.
И вот снова я вспоминаю о ней, глядя на сполохи огня, которые так ясно напоминают мне о ее рыжих волосах. Я вспомнил её манящие, изумрудные глаза и самоуверенную улыбку, которой она меня дразнила, и невольно усмехнулся своим воспоминаниям.
«Я должен найти ее», — только и крутилось у меня в голове.
От одной мысли о ней все во мне стало подрагивать в нетерпении и желании чувствовать её рядом (буквально все). Я хотел снова сразиться с ней, снова почувствовать её, узнать. Хотел ощутить её рядом собой и… под собой. А какой мужнина не хотел бы?
Моя фантазия стала рисовать мне образ Лорейн(я сдерживался от представления её голой в моей постели, ведь младшая сестра и мама сидят рядом, в конце концов.) и я с наслаждением прикрыл глаза, но уже через мгновение всю прекрасную идиллию нарушил внезапный голос:
— А вот и я! — Раздался радостный и такой раздражающий меня и мои мысли(меня всего) голос из камина.
Я распахнул глаза и посмотрел на огонь, который на секунду исчез, заполнив комнату темнотой, и снова ярко засиял, преобразившись в золотую саламандру.
— Хаус! — радостно воскликнула Мери и подползла поближе к камину. Хаус встал на задние лапы, потряс головой, стряхивая из себя пепел, и зло воскликнул:
— Кто разжег это пламя?
— Я разжег, — вздернув правую бровь, ответил на его вопрос я.
— Всегда знал, что ты бездарен.
— Какого черта ты здесь делаешь, Хаус? — Проигнорировав его оскорбление — но не забыв его! — спросил я.
— Я вижу в вас тут семейный вечер…
— Ты это правильно заметил, ящерица. Семейный вечер! — Сделал ударение на последних словах я.
— … А какой семейный вечер без меня прекрасного! — как ни в чем не бывало, продолжил Хаус.
— Я рада видеть тебя Хаус, — сказала Мери и погладила его по голове.
Предательница.
— Я тоже рад тебя видеть, моя прелесть.
Меня сейчас стошнит.
Ящерица залезла Мери на плече и нежно потерлась головой об её румяную щеку. Мне захотелось выкинуть его из окна в пропасть и дезинфицировать щеку сестры всю ночь.
— Не будь таким, Рейнайт, — вмешалась мама. — Пусть Хаус побудет с нами этим вечером, мы все рады ему, — она улыбнулась ящеру, и тот склонил голову в знак своего почтения и благодарности.
— Спасибо за гостеприимство, Ваше величество.
Чертов подлиза.
Его глаза-бусинки сверкнули в мою сторону, и будь я проклят, если он не смотрел на меня взглядом победителя. Нога так и чесалась наступить на его хвост.
Я фыркнул.
— Ладно, пусть остается.
Мери радостно визгнула и обняла Хауса. Я точно буду отдирать её щеткой, пока не удостоверюсь, что следов этой ящерицы больше не осталось.
И тут я кое-что вспомнил. На моем лице растянулась злорадная улыбка, которая скорее походила на оскал и я спросил:
— Мериен, ты рассказывала, что сшила Хаусу новое платье, ведь так? — Я увидел, как ящер вздрогнул, и это подтолкнуло меня к продолжению. — Думаю, он будет очень рад примерять его.
— Да точно! — вспомнила Мери и подняла Хауса на уровень своих глаз. — Тебе понравиться, правда! Оно очень красивое. Желтое.
Хаус ненавидит желтый цвет и мне хотелось петь и плясать от триумфа.
Ящер просто не смог ей отказать, ведь это могло её очень сильно расстроить, и поэтому обреченно кивнул в знак своего согласия.
— Я буду рад его примерять, Мери, — обреченно промямлил он.
— Я принесу!
Мериен аккуратно поставила Хауса на пол и выбежала из гостиной.
— Ты… — ящер угрожающе направился ко мне.
— А-а-а, — я подняла указательный палец. — Ты сам захотел прийти.