С каждым прошедшим днем я чувствовала в себе изменения и легкое покалывание во всем теле ощущались странно, но приятно. Я словно знала, чувствовала, что так должно быть.
Кристоф пристально наблюдал за моими изменениями. Он ждал того момента, когда моя сила покажется, и он сможет определить, кем я являюсь, и когда на кончиках моих пальцев впервые заискрилась молния, Крис понял, что моим иномирным отцом оказался элементаль. Причем не просто элементаль, а очень редкий вид, который не просто подчинял себе силу молнии, а был её воплощением. По его рассказам я узнала, что в Эмбрилионе их больше не осталось, и, скорее всего, мои поиски не принесут мне ничего. Впрочем, мне совершенно не хотелось искать своего пропавшего отца. Если бы он хотел, то сам бы нашел меня, не так ли?
Когда мне было восемнадцать, и я научилась лучше управлять своей силой, я попыталась узнать хоть что-то о своей покойной матери, которая умерла при родах, но так ничего не смогла выяснить. В больнице, где я появилась на свет, не было почти никаких записей, кроме даты моего рождения и причины смерти моей матери. Никакой информации. Ничего.
Помню тот день, когда с помощью моего психолога Сары я, наконец, выяснила, где похоронена моя мама и немедленно отправилась туда. Когда-то наша семья жила в соседнем штате, где я появилась на свет, но после страшного инцидента Кристоф забрал меня к себе, и я больше никогда не была в городе своего детства.
Я помню тот день, словно это было вчера. На улице шел дождь, я стояла возле могилы женщины, которая подарили мне жизнь и горестно плакала.
На её надгробии было написано:
«Джульетта Изабелл Хейл.
6 марта 1952 — 8 сентября 1993.
Любимая дочь и мать.»
Она родила меня, когда ей было сорок один. День её смерти стал днем моего рождения.
Стоя там, возле её могилы, я проклинала судьбу за то, что она забрала её у меня. Я ненавидела себя за то, что забрала не только жизнь своей бабушки, но еще и жизнь своей матери. Мне хотелось кричать и разрушать все на своем пути, но я просто стояла и тихо плакала.
Я так хотела её увидеть, обнять… А вместо этого, спустя восемнадцать лет, я стою возле её могилы и проклинаю все на чем свет стоит. Мне было больно, и эта боль разрывала меня на куски. Я так хотела сказать ей, что люблю её и безумно скучаю. Но я словно разучилась говорить. В тот момент я поняла, насколько сильно мне не хватает этой женщины. Это было так невероятно скучать и горевать за человеком, которого даже ни разу в жизни не видел. Но я горевала, плакала и разрывалась на части.
Джульетта. У моей мамы было такое красивое имя.
Вернувшись домой поздно вечером, я, проигнорировала крики и вопросы Чарли и Кристофа, побежала на чердак, и перерыла все старые коробки, которые Крис забрал из дома моей бабушки, и нашла одну единственную фотографию своей матери, которая по сей день храниться в моем комоде. На ней была изображена красивая рыжеволосая девушка в нарядном платье, в обнимку с милым веснушчатым мальчиком, имени которого я не знала. Фотография была сделанная на школьном балу. Все, что осталось у меня в память о ней.
Думаю, что тот день и пробудил во мне желание узнать себя лучше и обуздать силу, живущую во мне. Ежедневные тренировки помогали мне отвлечься, и постепенно у меня даже появился интерес к работе Кристофа. Часть моей работы заключалась в закрытии порталы по всему штату. Точнее, это была моя основная работа. Иногда вместе с Чарли я наведывалась в деревни гномов, и даже, со временем, полюбила этот дивный, гордый народ. Что до остальных рас, населяющих Эмбрилион, ну… Рэйнайт был первым драконом, которого я встретила в своей жизни. И не скажу, что было весело. На самом деле — отстой полный.
Теперь, невзирая на мое желание покинуть этот мир к чертовой матери, мне нужно найти пропавших людей из моего мира и вернуть их назад, домой. У нас с Рэйнайтом совершенно не заладились дружеские отношения, но теперь все изменилось, и мы с ним стали партнерами. Отлично. Мы с ним словно Бэтмен и Джокер. НЕСОВМЕСТИМЫ как союзники.