«Куда смотрит Таний? Почему он не предупредил, что в лесу живут оборотни?»
— Что ж, — присаживаясь на облюбованное ранее бревно, — с вами так с вами, — согласилась она.
На её груди сверкнула золотая капля с темным пятнышком в широкой части, и один из оборотней толкнул в бок Рёха, показывая глазами, на что обратить внимание.
— Это знак… знак… — донеслось до Искры.
Она не поняла, какое из украшений на ней привлекло внимание дикарей, но надеялась, что они увидели хороший знак, а не что-то вроде порчи: получить статус изгоя из-за ерунды не хотелось. Казалось бы, плевать на всех! Эти варвары и даром ей не нужны, но на изгнанницу будут охотиться без жалости и никому в голову не придёт спрашивать, кто первый.
— Ты… это… идём, — отчего-то оробел Рёх.
— Вот поем и пойдём, — отрезала Искра.
Она подавила в себе желание одеться. Эти оборотни не утруждали себя одеждой, и они не понимали, что тонкая белоснежная шёлковая рубашка — это нижнее бельё.
— А зачем ты варишь рыбу? Не проще ли сырой съесть?
— Не хочу сырой.
— Но ведь проще… — недоумевал Рёх.
Теперь, когда возбуждение отступило, у него проснулся интерес к необычной самке.
Откуда она такая взялась? Какого окраса её волчица, если в человеческом обличье она пегая?
Что за вещи на ней?
Как она ушла от вампиров, если одна? Она сильная самка, но не настолько, чтобы без вожака противостоять призыву крови.
А что за вещи в её корзине? И где плетут такие ровные и удобные переноски?
Откуда на красотке столько украшений? Разве существуют столь богатые стаи?
Вопросы возникали в голове Рёха без остановки. Теперь он понимал, что чуть не совершил большую ошибку, позволив группе развлечься. Эта самочка слишком отличается от них, и нельзя дать ей погибнуть, пока хоть что-то не выяснится.
К тому же дружище Барах правильно заметил, что золотая штучка на ней точь-в-точь, как у вожака, только у него тёмная капля со светлым пятнышком, а у неё светлая с тёмным. Все видели, как небеса одарили его, но до сего дня никто не понимал, что означает этот дар. Дохляк омега болтал, что со временем все всё поймут, и не значит ли, что это время настало?
Искра достала маленький ножик и принялась зачищать две отобранные ею палочки.
— Зачем это? — не удержался один из оборотней.
Она не ответила, но показала, как ловко достаёт палочками из обуглившейся чаши кусочек рыбы.
— А зачем? — не понял он и потянулся рукой за торчащим на поверхности куском.
Рёх рыкнул, и оборотень отскочил.
— Не позорься, а то наша гостья подумает, что мы не знаем, что такое культура.
— А что это? — буркнул всё тот же оборотень и получил затрещину от Рёха.
— Не лезть в чужую миску без разрешения, не полоскать свои лапы в еде! Это культура, бестолочь!
Искра с интересом посмотрела на Рёха и одобрительно улыбнулась. Совсем чуть-чуть, не столько уголками губ, как глазами и не ожидала, что этот оборотень смутится.
Она знала, что хороша собою, привыкла к ухаживаниям, но никогда не забывала, что не будь она директором крупного предприятия, ей едва ли перепала бы десятая часть того внимания, что ей оказывали. Так что искреннее смущение Рёха в некотором роде смутило и её. Чтобы скрыть эту слабость, она спросила:
— Далеко ли до земель вашей стаи?
— Если сейчас сорваться с места и бежать без остановки, то к первой звезде будем дома.
— Хм, выдвинемся завтра.
Рёх нахмурился, но согласно кивнул. Отошёл, дал указания своим и вернулся к очагу. Ему хотелось расспросить самку, но он не знал, как начать разговор. И вообще, закралась мысль, что их вожак Старх не пара ей. Она вся такая аккуратная, что по фигуре, что в поведении, а альфа не знает границ ни в чём.
Но Рёх уже не мог развернуть ситуацию и отпустить незнакомку. Да и куда она пойдёт?
Ночь прошла спокойно. За Искрой следили все. Не из страха, что она убежит, а из интереса.
Вечером она села расчёсывать свои волосы, причём не руками, а специальным предметом и заплела их в толстую верёвку. Потом она долго что-то перекладывала сначала в кожаной, а потом в плетёной переноске и легла спать, накрывшись белоснежным мехом. Откуда у неё такое диво, никто не решился спросить. И никто не заметил, как ночью, оставаясь под меховой накидкой, она обернулась в волчицу; и пропустили, как рано утром она вернула себе человеческую ипостась.