Даже после разрешение все молчали, пока кто-то из задних рядах, толкая не подошел к нему. произнеся «Гастеньол Элиот Беккер, приказал нам явится сюда, для получение деревянных мечей для тренировок, сир»
Делая вид, как будто вспоминает, старик произнес «Так, великит, что-то не припоминаю действительно? Подойди, так кто ты?» Он, до этого держался более твердо, чувствую общую поддержку, но после слов слегка оторопел. Взявшись волю твердым голосом произнес «Я великит Алио Катц из города Белиор к северу отсюда, пятый сын Марко Катца»
Этот парень был довольно молодым, примерно семнадцать лет, точно он сам не знал, но выглядел на пятнадцать лет и отличия от некоторых находился в армий уже три года. Большая часть ребят, временно, вместе с другими слились в одну группу к Элиоту. На щеке был шрам, нанесенный кинжалом и отличие от нас, служил он больше нас на три года. Одетый в серую камизу, отцветившую красную катту из льна.
Старик продолжил «Вот как, не знаю такого, но, впрочем, для старика все равно, но.» После этих слов, тон смягчился на лице появился заметная улыбка «Меня он предупредил по дружбе, сопроводить вас, однако, не сломаетесь» Вытащив из кармана лупу, посмотрел повнимательнее, а затем добавил «Хотя судя по вам, сомневаюсь» Почесав длинные седые усы продолжил в своем манере «Так идите вперед, потом налево, затем направо после увидите несколько десятки коробок не свалитесь, берите строго с номера сто двадцать четыре, до сто шестидесяти пяти».
Когда великит скрылись за ящиками старик вытащил из длинных рукавов пергаментный лист, подошел к столу, раскрыв лист перед собой достав чернильницу приступил за черканию записи, бубня что-то перед собой. Спустя пару минут притащив больше сорок ящиков. Одну из них поставили перед стариком, а затем вскрыли маленьким кинжалом крышку, который до этого кинул кладовщик из тумбочки стола. Как оказалось, ящики были изготовлены из толстого ствола дуба общим весом трехсот килограмм, внутри большая часть занимала камни накрытая соломой, а также всего пятидесяти деревянных мечей длиной наконечника сорок сантиметров в каждой ящике.
Взяв пергамент и чернильное перо в руки, сказав «У каждого спишу по пятидесяти бронзовых монет из платы, а теперь ничего не вынимайте, закройте крышку и передайте это остальным, и отнесите наконец протору, передайте ему от меня слово, пускай не отправляют вас обратно»
После этих слов остальные были готовы разорвать его, но дисциплина не могла им этого позволить. Ведь для них пятидесяти бронзовых, это большая часть из месячного жалование и отдать его за кусок древесины, и притом, вместе с ним таскать камни и солому никто не желал.
Через час, они все собрались вокруг гастеньола и ждали её дальнейших приказов, любое неповиновение или своеволье наказывалась довольно банальным способом: удар плетью или чем-то, что могло приравниваться к нему вплоть до убийства.
Беккер посмотрел на своих подчинённых и с довольной ухмылкой кивнул «Сегодняшнего дня и до конца месяца, вы все будете учится наносить удары этими ножами, сменяясь каждые 12 часов. Завтра будете практиковаться с деревянными манекенами, надеюсь вы станете теми, кем будут гордится наша провинция.
Каждый день гастеньол наблюдал как крепли мышцы перед глазами. Утром пробежка пять километров, тысячу ударов по манекену, затем питание черствым хлебом и водой. В обеденное время тоже самое в плоть до лишение сна и питание, но с питании более богаче безвкусной кашей, к вечеру менялись и все по новой.
Однако, для аристократов за их счет, могли заказать все что было в городском рынке беря за это половина стоимости. Так продолжалось неделю пока люди не разочаровались воинской жизни, ожидая как будут геройствовать на полях сражении как рассказывали для них родители. Но кто мог знать, о всей сложности пути, а ведь прошло всего неделя.
Гастеньол остановил своих подчиненных, и посмотрев на спящую половину в палатке сообщил «Теперь вы достойны чтобы быть новобранцами возьмите свои доспехи и шлемы, а также шиты. И продолжайте наносить удары по манекенам используя щиты, помните, шит для вас это самый близкий друг, которому будете доверять свою жизнь.» После этих слов протор направился в сторону замка лорда.
Им ничего не оставалась как как поставить меч в ремешок и направиться к старику на второй круг. Большинство из них, не стали там надевать, а засунули кожаную сумку с ремнем сделанное из дубленной кожи местного сцила. Дойдя до лагеря они долго её разглядывали чтобы потом перед всеми надеть, хвалясь своей отставшей в лагере семье или слуге. В местных правилах на четырех проживающих должен был быть одна слуга.