– Папа. Мне нужно идти.
Я торопливо смотрю на часы, висящие на кухне. Почти половина восьмого. О нет!
Наконец я снова включаю свой телефон спустя все эти дни и сразу вижу сообщения от Джун и несколько пропущенных звонков. Я посмотрю их позже, но сейчас я нажимаю на зеленую кнопку на экране, чтобы позвонить Мэйсону.
Он не отвечает. Я бросаюсь в свою старую комнату, беру рюкзак и все остальное, бегу назад и прощаюсь с папой.
– Энди. Я люблю тебя. Я знаю, через что тебе пришлось пройти, не думай, что я не заметил. И я очень горжусь тобой. Мама тоже.
Слезы выступают у меня на глазах, и мое горло сжимается настолько сильно, что я не могу ничего ответить, просто молча киваю и бросаюсь ему на шею.
– Передай Джун привет от меня! – Он целует меня в щеку, прежде чем отпустить из объятий. – А теперь – в путь.
– Спасибо, папа. Обними Лукаса за меня!
Я хватаю свою куртку и выбегаю к пикапу Джун, бросаю свои вещи и почти в панике поворачиваю ключ в замке.
– Давай же!
Двигатель заводится, и я с облегчением выдыхаю. Немного дрожа от волнения, я нажимаю на газ, еле соображая, что делаю.
Я все время поглядываю на часы, пока еду. Я приближаюсь к отелю достаточно быстро, но все равно боюсь не успеть.
– Уже совсем близко, – приговариваю я, успокаивая себя, потому что начинаю нервничать и кусать губы. Вообще-то в том, чтобы упустить Мэйсона, не было бы такой уж большой проблемы, ведь я смогу поехать прямо оттуда в Сиэтл. Без него. Но нет, это было бы не то же самое. Это не воспринималось бы как первый шаг, как примирение. Думаю, что я не справилась бы без его поддержки и поехала бы обратно домой…
Вот она! Автостоянка. Еще поворачивая с дороги, я уже ищу Мэйсона глазами.
Пикап останавливается, и я вижу его – он стоит, прислонившись к своей машине, опустив руки и переплетя пальцы.
Я буквально выпрыгиваю из машины. Мэйсон замечает меня мгновением позже, и на его лице появляется улыбка.
Я останавливаюсь перед ним, улыбаясь в ответ.
– Привет. Как раз собирался перезвонить. На мгновение уже я испугался, что ты оставишь меня ни с чем.
– Это почти случилось, – признаюсь я, продолжая улыбаться.
– Тогда я бы надеялся, что ты передумаешь в ближайшие дни. Ну, ты едешь со мной?
– Похоже, что так.
– Джун будет счастлива.
– Надеюсь, что и другие тоже… – Я нерешительно делаю паузу. – Давай, пока я не передумала.
Мэйсон со смехом обнимает меня за плечи.
– Поехали домой, малыш.
31
Бывают такие дни, когда нужно совершать поступки, которые причиняют нам боль. Например, переступать через себя.
Сегодня важный семинар с чертовым, мать его, промежуточным экзаменом по свободному искусству, и я должен был подготовиться к нему или хотя бы освободить голову от лишних мыслей и сосредоточиться. Я хотел быть связан с искусством столько, сколько себя помню, и потом, этот экзамен невероятно важен. Не только для этой учебы, но и для меня в принципе. Этот профессор один из лучших в своей области, и хорошая оценка за его курс на вес золота.
Но сейчас я могу думать только об Энди и о том дерьме, которое натворил.
Мэйс сказал, что вернет ее. Это было вчера, значит, он остался там на ночь. И у меня все было неплохо. Пока сегодня утром я чуть не сошел с ума и не мог больше терпеть ни минуты, сидя в нашей дурацкой квартире. После отстойной бессонной ночи я звонил Мэйсу каждую минуту, но он не отвечал. Может быть, потому что было только пять часов утра… Я потерял терпение и выбросил всю свою логику за борт, схватил куртку, шлем, перчатки и пошел к мотоциклу, чтобы отправиться в Монтану сам. За Энди. Джун написала тогда Мэйсону ее адрес, и листок остался лежать на столе…
Сейчас я в пути, проехал пока только три часа, но все тело уже болит, и я чувствую истощение и усталость в каждой его клеточке. Съехав с шоссе, я отдыхаю в придорожной забегаловке на заправке и пью кофе. Что сейчас делает Энди? Мэйсон уже едет обратно в Сиэтл? С ней или один? Я опоздал? Есть ли вообще хоть какой-то смысл в том, что я мчу на этом проклятом мотоцикле, чтобы попросить вернуться ко мне девушку, которой мне даже не удалось сказать… Что я чувствую? Чего я боюсь?
Я сухо смеюсь. Наверное, нет.
Я пытаюсь снова позвонить Мэйсу, пишу ему, потому что он игнорирует меня, и я понятия не имею, хороший это знак или плохой. Что, если он этого не сделает? Если Энди не вернется? Если не захочет возвращаться.
А что, если все-таки захочет?
Тогда мне придется все ей объяснить. Дерьмо. Я крепко сжимаю переносицу. Мои глаза горят, я не спал почти полночи. Честно говоря, я не спал больше четырех часов в день с тех пор, как Энди уехала. Беспокойство за нее было слишком сильным, равно как и чувство вины и новое столкновение с моими страхами. В голове проносились всевозможные сценарии относительно ее реакции и мыслей, того, как изменится ее мнение обо мне, когда она все узнает. Даже при условии что Мэйс и Джун не отреагировали так, как мой отец, я никогда не смогу забыть отвращение и разочарование в его взгляде, как и то, что он сказал мне: «Это только твоя вина! Твоя сестра могла умереть». И взгляд Зоуи, в котором еще долго читалось: «Лучше бы я и правда умерла».