Она никогда не предъявляла мне обвинений, но…
Меня начинает тошнить, когда я вижу ее лицо в тот момент, когда она спускается по лестнице и люди начинают смеяться и шептаться, прикрывая рот ладонью. Этот холод, да, с мурашками по коже, ощущение, что что-то не так. Осознание, что мою сестру оскорбляли и унижали, пока я выпивал и флиртовал с кем-то на первом этаже дома.
Прошло много времени и сеансов терапии, прежде чем я перестал просыпаться каждую ночь и ставить ведро для рвоты рядом с кроватью, потому что мне снились кошмары, в которых Зоуи выкрикивала мое имя. Но чувство вины осталось, оно только стало слабее. Я думаю, оно никогда не уйдет и всегда будет сопровождать меня тихим эхом. Может быть, как и страх не быть в состоянии защитить или даже навредить людям, которых я люблю. С этим я тоже стал справляться лучше благодаря Милли.
Еще один взгляд на экран телефона: никаких звонков, никаких сообщений.
Надо ехать дальше. Последний глоток отвратительного кофе, после чего я бросаю стаканчик в мусорный бак и собираюсь вернуться к мотоциклу. Холод и ветер безжалостно проникают под одежду.
Чуть в стороне останавливаются две машины – и одна из них похожа на автомобиль Мэйсона. Прищурившись, я напряженно высматриваю номерной знак, но в этом больше нет необходимости, потому что в следующий момент я узнаю пикап Джун. И Энди, выходящую из него.
Энди. Всего в нескольких метрах от меня.
Она здесь. Мэйс привез ее.
У меня высыхает во рту, руки начинают дрожать, а в мыслях становится совершенно пусто, когда она поворачивается и внезапно отвечает на мой взгляд. Ее глаза расширяются, она стоит там, словно застывшая картинка, и выглядит немного помятой, на ней старые рваные джинсы и толстый свитер, ее кудри частично выбились из косы, она не накрашена.
Она никогда не выглядела более красивой.
Мэйс тоже выходит из машины, но я замечаю это лишь краем глаза.
– Купер? – недоверчиво спрашивает он, а я просто стою там, как идиот, ничего не говоря, ничего не делая. Пока они с Энди не приблизятся ко мне.
– Черт, ты поехал вслед за мной на мотоцикле? Ты вообще спал?
Я слышу его, но продолжаю только молча смотреть на Энди, которая пристально следит за мной.
Что теперь? Я должен рассказать ей все прямо здесь, на улице, рядом с забегаловкой на заправке?
– Ты хотел забрать Энди? Господи, о чем я спрашиваю?.. – ворчит Мэйсон. – Ты хоть взял с собой второй шлем?
Я стискиваю зубы, чтобы не заорать. Нет, не взял. У меня нет ни шлема, ни плана, зато целая куча дерьма.
– Это неважно. Увидимся дома.
– Даже не думай. Ты останешься здесь, сожмешь в кулак свои яйца и скажешь ей то, что должен сказать. Я не для того уезжал на два дня и проделал путь через весь Вашингтон и половину Монтаны, чтобы ты сейчас трусливо поджимал хвост, Лэйн. И себе ты уж точно этим никак не поможешь. Так что мы решим это здесь. – Мой друг стоит передо мной, смотрит прямо на меня и решительно поднимает подбородок. – Скажи хоть что-то. В одном или десяти предложениях, мне плевать.
– Мэйс, оставь его, – твердо говорит Энди, и это первое, что она сейчас произносит, мне очень больно.
Выругавшись, я направляюсь в сторону мотоцикла, делаю всего два шага, затем поворачиваюсь и стремительно бросаюсь назад.
– Хорошо, черт возьми. Дома я сходил с ума от нетерпения, волновался, хотел извиниться и сказать так много, что уже забыл половину. Я просто поехал и… дерьмо! – Я потираю подбородок. – С моей сестрой плохо обошлись на вечеринке, на которую я ее притащил, пока я тоже был там, этих ребят потом не осудили, и я… я не мог… – Я закрываю глаза, делаю несколько глубоких и быстрых вдохов и выдохов. – Это случилось по моей вине. Я не хочу причинять тебе боль, но возможно, однажды я не смогу защитить тебя. Вот почему я старался держаться в стороне. А женщина в моей комнате была моим психотерапевтом! – Последние слова я едва ли не кричу. Они подобны потопу, прорвавшемуся через дамбы, которые должны его сдерживать. – Ты доволен? – спрашиваю я Мэйсона, замечая потрясенное лицо Энди. Именно то, которое я так боялся увидеть. – Доволен? – шепчу я снова. – Мне жаль. Но я не герой, Энди.