После этого я стремительно ухожу от них и пытаюсь бороться с головокружением. Со всеми противоречивыми чувствами во мне.
Я запускаю двигатель и направляюсь домой.
Да, я идиот. Да, я трус.
Я еду на полной скорости, но не домой, а прямо в университет. Я не могу сейчас вернуться домой. Я готов был пропустить этот семинар и экзамен. Ради Энди. Я собирался доехать до ее дома, а не просто до какой-то дурацкой забегаловки, где мы случайно с ней встретились. Но раз все так, как есть…
…То я сижу здесь. Я опоздал всего на пять минут и забежал в аудиторию как раз перед тем, как профессор начал объяснять наше задание и свои требования.
– Вы все получили одинаковые листы бумаги и одинаковые карандаши. Соответственно, ваши позиции на старте равны. Вы можете сами выбрать, что рисовать. Но, пожалуйста, уложитесь в те рамки, которые здесь указаны.
Мой взгляд скользит по тексту на изображении, которое проецируется на стену с помощью проектора:
1-й пункт: реализм, экспрессионизм или сюрреализм.
2-й пункт: портрет или пейзаж.
Назовите картину и укажите свой выбор на обороте.
Время на работу: 3 часа.
– Теперь ваша задача заключается в следующем: нарисуйте картину как можно более детально, но без каких-либо исправлений.
Взволнованный шепот проносится по аудитории.
– Вы не должны пользоваться ластиком или другими инструментами для исправления ошибок, и вы не сможете начать все заново. У вас есть один лист бумаги и одна попытка. Сконцентрируйтесь. А теперь удачи!
Я провалюсь. Это первое, что приходит мне в голову, пока все остальные студенты сосредоточиваются и приступают к работе. Я просто смотрю на бумагу, карандаш дрожит у меня в руке, и чем крепче я сжимаю его, тем хуже. Я разочарованно откладываю его в сторону, разминаю пальцы и пытаюсь сосредоточиться на этом экзамене, но у меня ничего не получается. Меня накрывает усталость от езды в течение последних нескольких часов, как и эмоции от встречи с Энди и Мэйсоном, моя реакция, то, как я потерял контроль над собой, и то, как я сказал ей то, что должен был, но, как назло, опять забыл самое важное…
Я думаю об Энди снова и снова. И с каждой мыслью о ней, какой бы мимолетной она ни была, у меня сжимается сердце, покалывает в животе и учащается пульс.
Я думаю о ее улыбке. О прекрасных и веселых моментах той ночи, когда мы играли в настольные игры или которые случались во время работы. Я думаю о том, как она смотрела на меня и каково это было – целовать ее.
Я решительно беру карандаш в руку и принимаюсь за работу. Обратного пути нет.
32
Пойдет ли человек на риск ради чего-то, зависит не от того, что он боится потерять, а от того, как сильно он хочет это получить.
Мэйсон объяснил мне. Все. Я попросила его об этом после того, как мы остановились у придорожной закусочной, потому что ему нужно было заправиться, а я хотела в туалет, но мы внезапно встретили там Купера, который рассказал мне то, во что я едва могла поверить, и Мэйсон наконец сдался. Купер… Он хотел вернуть меня не меньше, чем его друг. Но при встрече он снова замкнулся и в итоге просто уехал. Правда, на этот раз я его понимаю, вернее, это первый раз, когда я могу его понять. И те вопросы, которые я не смогла задать ему раньше, больше нет нужды задавать… Почему ты меня отталкивал? Зачем ты сторонишься меня? Я знаю ответы. Теперь мне все ясно.
Мы только что подъехали к дому, припарковали автомобили и сейчас молча стоим рядом друг с другом у подъезда – я просто не нахожу слов. Как будто они все исчезли, как будто их никогда не было. Есть только ощущения, и все они так хаотичны и так интенсивны, что от них у меня перехватывает дыхание.
– Что ты собираешься делать? – в какой-то момент спрашивает Мэйсон, и мне требуется немного времени, чтобы ответить.
– То, что будет правильным, – бормочу я и поворачиваюсь к нему: – По крайней мере, я попытаюсь.
Он кивает с серьезным выражением лица и коротко хлопает меня по плечу, прежде чем пойти домой.
– Позвони сначала Джун, а то мне достанется.
Я задумчиво беру в руки свой телефон, пока Мэйсон открывает дверь и исчезает в доме.
– Энди? Это ты?
– Привет, – успеваю выговорить я, прежде чем у меня сжимается горло и начинает жечь глаза.
– Ты вернулась?
Я киваю, но она не может этого увидеть, поэтому я выдавливаю из себя еле слышное:
– Да.
– Я так волновалась. Что бы я тут без тебя делала? Боже! Я думала, ты не приедешь.