– Нет! Я имею в виду… Будь осторожна, ладно? – выдает он чуть ли не с нежностью, и на мгновение, всего на один короткий момент, мне кажется, что он хочет что-то сделать. Возможно, шагнуть ближе ко мне…
Но нет. Он не двигается. И хотя он не произносит больше ни слова, я читаю немую просьбу, написанную у него во взгляде. Полностью озадаченная, я лишь отрывисто киваю в ответ и морщу лоб, наблюдая, как он отворачивается и возвращается к работе.
Я не понимаю его. Совсем. И вопрос, почему для меня это так важно, по-прежнему остается открытым. У меня нет на него ответа.
9
Есть ли какая-то разница между храбрым трусом и трусливым храбрецом?
Когда я возвращаюсь домой рано утром и дверь квартиры закрывается у меня за спиной, я едва держусь на ногах. Эта смена вместе с Энди вымотала меня больше, чем все предыдущие. Я долго наворачивал круги по окрестностям, чтобы очистить голову от мыслей.
Полностью изможденный, я прислоняюсь к двери и закрываю глаза, но снова открываю их и тихо ругаюсь, когда опять вспоминаю Энди. Ее и того парня, который схватил ее.
– Как поживает наша новенькая? – Мэйсон подходит ко мне. – Не бойся шуметь, Дилан вернется только на выходных. Он написал мне.
Я бросаю свою кожаную куртку на кресло под вешалкой, снимаю шлем и иду с Мэйсом в гостиную, где падаю на диван.
– Выглядишь неважно, – подмечает он, садясь рядом со мной.
– И не говори.
– Мне уволить Энди?
– Что?! Нет.
– Тогда в чем дело?
Он откидывается на спинку дивана и скрещивает ноги.
– Ни в чем.
– Не придумывай, Куп.
– Мэйс, клянусь тебе, если ты намеренно сделал это, чтобы свести меня с ума, я убью тебя.
Он громко смеется.
– Ты мой лучший бармен, я могу положиться на тебя. Зачем бы еще мне это делать?
Он заинтересованно наклоняется вперед, переставляет ноги и облокачивается на них. Теперь у него на лице появляется беспокойство, и я провожу рукой по волосам и потираю лицо, стараясь не заснуть. Кстати, я не удивлен, что Мэйсон уже встал – или еще не ложился. У него сумасшедшие биоритмы.
– Выкладывай, что случилось?
– Назначь это кому-то еще. И как можно скорее.
– Я сделаю это, когда ты наконец скажешь мне, что происходит.
Я начинаю злиться.
– Черт возьми, Мэйс! Просто сделай это.
Я вскакиваю, потеряв самообладание, и у меня сбивается дыхание. Лицо Энди маячит передо мной, потом Зоуи, и я… Я не могу…
Мэйсон тоже встает и кладет руку мне на плечо. Пару мгновений он просто смотрит на меня.
– Хорошо. Я назначу Джека.
Я киваю в знак благодарности. И сам того не желая, но не имея возможности предотвратить это, я выкладываю:
– Какой-то парень приставал к ней, схватил и держал ее, а я был на складе.
Я не должен был оставлять ее одну. Мышцы челюсти сводит, а зубы болят от того, как сильно я их сжимаю. Хватка Мэйсона тоже становится крепче.
– Это мерзко, согласен. Но это не твоя вина. Куп. Та ситуация осталась в далеком прошлом.
Я смотрю ему прямо в глаза.
– У нее улыбка Зоуи. Улыбка Зоуи, которая была у нее раньше.
Ну вот. Теперь я произнес это вслух.
Мой старый друг сразу умолкает. Видно, как напрягаются его извилины, пока он пытается осознать информацию. Значит, сам он этого не заметил.
– Понимаю. Если бы я знал… Я имею в виду, она не похожа на нее, и я не думал, что… О, вот дерьмо! Я думал, что мы преодолели это.
Если честно, я тоже так думал. Пока в клуб не пришла Энди с этим ее милым носом, очками, умным и внимательным взглядом и этой улыбкой.
– Я был готов перепрыгнуть через стойку и сбить улыбку с лица того парня, – тихо признаю я, по-видимому, открывая самому себе больше, чем хотелось бы.
– Я скажу Джеку.
Мэйсон больше ничего не добавляет, и я очень ему благодарен.
Энди. Эта девушка захватывает все мои мысли, проникает под кожу.
Я больше не могу этого допустить.
10
В жизни каждого из нас бывают падения. Просто нам не нравится говорить о них. Поэтому кажется, что у других их нет.
– Пожалуйста, пожалуйста, дай мне еще поспать! – умоляю я, уткнувшись в мягкую подушку.
– Не будь такой капризулей! Уже час дня.
– Джу-ун, – хныкаю я, пытаясь отогнать ее, вслепую отмахнувшись рукой.
– Вставай! Я хочу знать, как прошла твоя смена. И мне надо что-нибудь съесть, или я стану ужасно несносной, ты знаешь это. А еще я очень хороший друг, потому что разбудила тебя и не позволю тебе умереть с голоду.
Недовольно застонав, я начинаю шевелиться. Медленно. Очень, очень медленно я сажусь прямо, прижимая к себе одеяло. Во рту у меня довольно сухо, глаза опухшие. Видимо, я не привыкла бодрствовать по полночи. После того как Джун так резко выдернула меня из сна, я предпочла бы, чтобы она не одалживала мне вчера свой ключ, чтобы, не побеспокоив никого, я могла взять свою зубную щетку, сходить в ванную и потом упасть к ней в постель, где она тихо похрапывала. Лучше бы я стучалась к ней в дверь и тоже ее разбудила…