– О, это был сущий ад, – жалуется он.
– Я бы никогда не нашла его самостоятельно. Этот ваш секретариат как будто в каком-то Бермудском треугольнике. Ну, ты и сам это наверняка знаешь.
– Конечно, я, например, на первом семестре постоянно ходил мимо него и нашел его только через три дня. – Джек негодующе качает головой.
– Что, серьезно? – Мой голос сочится сарказмом из-за крепко сжатых зубов. Мать твою. Я должен успокоиться. Это же просто Джек. А Энди – это…
– Я, пожалуй, пойду.
Джек улыбается мне, но в его глазах есть что-то еще, и мне хочется стереть эту улыбку с его лица. Я не знаю, удивлена ли Энди таким внезапным прощанием, в любом случае она никак не показывает этого и лишь кратко обнимает его, а я собираю все, что осталось от моих хороших манер, и делаю то же самое.
– Увидимся в клубе на выходных! – кричит ему вслед Энди, и Джек улыбается в ответ:
– И через неделю! Не забудь.
Когда Энди поворачивается ко мне и неуверенно мнется передо мной, я все еще не могу выкинуть из головы то, что только что сказал Джек. Я чуть не накинулся на него с вопросом: «Ты назначаешь ей свидание?» Но вовремя сдержался. В этом нет ничего плохого. Джек действительно хороший парень.
– Прости, что тебе пришлось ждать так долго. Я могла бы сесть на автобус. Это не проблема.
– Не так уж долго. – Это не совсем ложь. В конце концов, время – штука относительная. – Что имел в виду Джек?
Ого. Это так бесцеремонно. Я не могу поверить, что спросил это. Как мне держать себя в руках, когда речь заходит об Энди?
– О, там будет вечеринка, у кого-то, кого он знает. Мы пойдем туда.
У кого-то. При этих словах все во мне сжимается, грудная клетка словно туго стянута чем-то. Энди пойдет на домашнюю вечеринку и… Подумай о чем-нибудь другом, Куп. Давай!
– Ладно, поедем.
Я отворачиваюсь, беру свой шлем и пытаюсь продышаться, чтобы избежать надвигающейся панической атаки. Шлем Энди висел у нее на рюкзаке, и на этот раз она надевает его сама, и у нее это неплохо выходит, хотя пару раз она кривит лицо и ей приходится поправить зацепившиеся за него волосы.
Я сажусь на мотоцикл, толкаю его вперед, чтобы убрать с подножки, и завожу двигатель. И дальше я жду Энди, которая тем временем осторожно проскальзывает на сиденье позади меня. Я со свистом втягиваю воздух, когда она касается меня, но при этом ее хватка едва ощутима. Сперва. Потому что уже через пару секунд она энергичным движением обхватывает руками мой живот. Я чувствую ее пальцы там, где куртка не закрывает свитер, потому что я забыл застегнуть ее – и, боже, определенно не стану делать этого сейчас.
Она прижимается ко мне, а я – к ней, и разумом я понимаю, что она просто держится, как любой благоразумный пассажир. Но тело уже пошло вразнос – мурашки покрывают меня с головы до ног, и кровь приливает к голове, словно я сейчас рискую своей жизнью. Страх тупо пульсирует у меня в висках.
Холод ее пальцев начинает проникать через мой свитер, но это не имеет никакого значения. Мне становится невероятно жарко. Пока я разгоняю байк и неторопливо направляю его в сторону от территории университета, я должен постоянно напоминать себе о необходимости сосредоточиться на дороге. Тем более что я еду не один, а еще и отвечаю за кого-то другого. Что особенно трудно, если именно тот, кого ты хочешь защитить, одновременно является тем, кто тебя отвлекает. У жизни всегда было отменное чувство юмора – жаль только, оно редко совпадает с моим.
По дороге я ловлю каждое ее движение, чувствую каждое малейшее шевеление ее пальцев, каждое скольжение ее голени или ее бедра. Животом Энди греет мне спину, ее грудь прижимается к моим лопаткам. Черт, почему я все время думаю об этом?
Из-за всех этих мыслей, которых я не собирался думать, и всех этих отвлекающих моментов я слишком резко торможу перед воротами, так что Энди рывком налетает на меня, и я рефлекторно тянусь левой рукой через сторону назад, чтобы удержать ее. Моя ладонь оказывается у нее на бедре.
Главное – продолжать спокойно дышать.
Мы слезаем с мотоцикла, я открываю ворота и, когда хочу поставить байк в гараж, с удивлением обнаруживаю там Мэйсона. Но когда я понимаю, что он делает, мое удивление испаряется и сменяется волнением и определенными подозрениями. Мэйсон особо не замечает нас, он стоит у своей лодки и с чем-то там возится. Только когда я ставлю мотоцикл на место и убираю шлемы на полку, он поднимает взгляд, и у него на лбу появляется заметная складка, пока он переводит взгляд с Энди на меня и обратно. Носок, помахивая хвостом, появляется из-за угла, видимо, Мэйс взял его с собой. Энди радостно поднимает пса на руки.