– Вам с Сарой надо поговорить.
– Пожалуйста, не начинай.
– Но это важно!
– В этом совершенно нет необходимости, – возражает Джун, закатив глаза. – Мы с ней все равно уже не сможем общаться по-другому.
– Значит, тебе стоит попробовать переехать. Ты не думала об этом? Нельзя же все так оставить.
– Я знаю, знаю. – Она кривит лицо. – Но сейчас давай займемся одеждой.
Это, вероятно, завершает наш разговор. Ей действительно стоит это сделать. Ни ей, ни Саре не приносит ничего хорошего то, что им приходится жить вместе в таком небольшом и ограниченном пространстве, при том что они так ненавидят друг друга.
– Платье? – Джун вырывает меня из мыслей, и я отрицательно качаю головой.
– Ну уж нет. В прошлый раз ты уже заставила меня надеть юбку, и, при всей моей любви к тебе, Джун, ты свою часть уговора еще не выполнила. Или я пропустила тот момент, когда ты расположилась перед телевизором в толстовке с капюшоном и домашних брюках?
Она немедленно недовольно гримасничает.
– Нет. Но отложено не значит отменено! Все это знают.
Затем она достает что-то еще из чемодана, который заранее наполнила своими вещами и взяла с собой ко мне. Могу поклясться, что она даже купила несколько новых топов – только для меня. Она просто неисправима.
– Этот довольно хорош. Разве нет?
– Ты хочешь, чтобы я замерзла до смерти? Он едва шире куска туалетной бумаги.
– Не преувеличивай, – говорит она, внимательно изучая этот короткий топ без бретелек. – Он как минимум похож на очень широкий пояс. – Мы сидим на моей новой кровати и улыбаемся друг другу. – Он действительно пойдет тебе.
Моя улыбка исчезает.
– Нет.
– Ну, тогда этот.
Мой рот уже открывается, чтобы сказать «нет», но, к моему удивлению, я останавливаюсь.
– Хм, мне это действительно нравится.
Никогда не думала, что скажу это ей. Я беру и сразу примеряю его.
Через пару минут я стою перед подругой и демонстрирую ей наряд, вертясь и расхаживая в разные стороны.
– Что скажешь?
– Прекрасно! Сегодня мы еще уложим тебе волосы, убрав их назад заколками, или завяжем косичку. Это подойдет к наряду. Девочка с ранчо, – шутит она, подмигивая мне.
На мне узкие джинсы до лодыжек, плюс коричневые ботинки на устойчивом каблуке, в которых я даже поразительно хорошо могу ходить. Сверху черная блузка с короткими рукавами, на кнопках, которые Джун расстегнула почти до пупка, завязав концы блузки бантом. Я морщу нос. Ладно, это еще нормально. Это всего лишь живот. Он есть у всех, у кого-то более плоский, у кого-то – менее. Я своим вполне довольна.
После этого мне приходится сесть, чтобы подруга могла поднять мои тяжелые локоны и наконец завязать их в высокий тугой хвост. Закончив, она выпускает по бокам одну или две пряди, обрамляющие мое лицо.
– Идеально. Ты выглядишь потрясающе! Хотелось бы, чтобы у меня была такая же кожа, как у тебя, тебе вообще не нужен макияж, – вздыхает она, задумчиво улыбаясь мне.
– Ты знаешь, что тебе он тоже не нужен.
– Вот твоя помада. – Она тут же меняет тему разговора, встает и передает ее мне. – Это завершит весь наряд. Большего не надо. И тогда мы будем готовы! – В ее глазах вспыхивает волнение, она в последний раз смотрит на себя в зеркало и проверяет, все ли в порядке с платьем и упомянутой косметикой. На ней тонкое темно-зеленое шерстяное платье с длинными рукавами, полностью закрытое спереди, но зато с обнаженной спиной. На ногах у нее красуются черные сапоги выше колена. Со своими золотистыми волосами почти до плеч и светлой кожей она выглядит просто невероятно.
В последний раз я провожу алой помадой по нижней губе и трогаю ее пальцем, чтобы проверить макияж. Она очень мне нравится – не оставляет пятен и держится на губах просто вечно. Тут на столе вибрирует мой мобильный телефон, и на экране появляется сообщение. Это от Оуэна.
– Оуэн?
– Да.
– Что он пишет?
Я подсовываю телефон ей под нос, чтобы она могла прочитать сама. Джун хмурится.
– «Я знаю, что прошло уже много времени, но надеюсь, что ты хорошо добралась до дома». Мило с его стороны. Уже одно то, что он написал тебе первый.
Верно. Тем не менее я не отвечаю сразу, а убираю сотовый в сумочку.
– Пойдем. До встречи, Носок!
Джун чешет его на прощание, пока он уютно валяется в своей лежанке животом вверх. Мы заранее дважды сходили с ним на улицу, потому что сегодняшний вечер может закончиться поздно.
Мы радостно выбегаем из комнаты, дурачась на ходу, и видим Мэйсона, развалившегося перед телевизором.