УОРТИНГ отправился за ним в гостиную, нервно ожидая, пока Лэнс настраивал радио. Тот крутил ручку верньера бесцельно, переходя от одной волны к другой. В промежутках между станциями мощный приемник взрывался устойчивыми помехами, походившими на стенания и вопли миллионов мучимых демонов, заглушающих большинство фиксированных радиостанций.
– Ты ведь прежде не слышал таких помех, – сказал Лэнс, отключив питание. – И это еще не все. – Примерно с пять часов вечера – каждый день – даже в Мэриленде, люди наблюдают полярные сияния. А ведь такое крайне редко наблюдается в широтах южнее верхней границы штата Нью-Йорк, даже во время самого пика солнечной активности, когда на Северном полюсе бушуют мощные электромагнитные бури,
– Это я знаю, – тревожно оборвал его Уортинг. – Все газеты только и пишут об этом.
– Разумеется! Они же не позволить себе оставить без внимания такие важные явления. Но разве они выдвигают рациональное объяснение? Конечно, нет. Да и не могут.
– Теперь, деформация Солнца, – продолжал Лэнс, – это первый ключ. Напомню, что колоссальная приливная волна надвигается на обратную сторону Солнца, в противоположном направлении, от которого должна действовать сила. Еще напомню, что объект, вызывающий деформацию, абсолютно невидим – это даже не «темная звезда», поскольку такой объект все равно можно было бы обнаружить, поскольку он закрывал бы на своем пути другие звездные области. В нашем случае ничего такого не происходит, даже по прошествии времени, в прежде закрытых Солнцем участках ни одна звезда не пропала. Все это довольно удивительно. Но факт есть факт – объект движется в направлении, противоположном движению любого астрономического тела во вселенной. Итак, я объединил все эти факты и отложил рассуждения на некоторое время, пока не смог установить небольшие отклонения в орбитах Меркурия и Венеры, а также интенсивности солнечного излучения. В итоге я обнаружил, что объект сопоставим размерами с Солнцем, находится на неизвестном расстоянии, но, во всяком случае, меньше чем в миллиарде миль, и движется с неизвестной скоростью.
– Ты не смог рассчитать скорость? – удивился Уортинг.
– Я же не Мэрлин, – раздраженно ответил Лэнс. – Звезда невидима, так что я не могу сделать измерения даже в инфракрасном спектре. И орбитальные отклонения, и солнечный поток остаются постоянными. Как я еще могу вычислить скорость? Но позволь мне закончить. Я сложил два и два и получил астрономические двадцать два. И потом, – он протер уставшие глаза, – так много всего, что противоречит тому, что мы привыкли называть фактом. Лучшее, что я мог предположить – то, что эта невидимая звезда, которая движется в неправильном направлении – звезда четвертого измерения! – закончил он и в ожидании уставился на Уортинга.
Уортинг разрешил себе полуулыбку недоверия.
– Ты, конечно, шутишь.
Лэнс поднял свои ноющие, уставшие плечи и безвольно опустил их.
– Будь по-твоему, – пробормотал он.
– Но, послушай, ты же не серьезно! – воскликнул Уортинг.
– Разве это забавная шутка? – сердито ответил Лэнс. – Думаешь, я решил потратить на это больше полугода, раскошелился на десятки снимков с Маунт-Вилсона, работал как собака, ломал голову над задачкой, и только ради того, чтобы увидеть твою улыбку? Не будь дураком! Я еще никогда в жизни не был так серьезен.
Ошеломленный Уортинг некоторое время сидел притихший. Крошечное рабочее помещение казалось гнетущим. Ему хотелось выбраться на свежий воздух – взглянуть на Солнце и убедить себя, что со вселенной все в порядке.