За станцией виднелись уже первые домики нового поселения, за которыми сплошной стеной стоял нетронутый лес, пугающий своей темнотой. Рядом со станцией работала лавка Супруна. Купец Иван Корнеевич Супрун, как человек ответственный и деловой, получил разрешение построить своё заведение рядом со станцией. Было обещано, что все постройки будут в лучшем виде и послужат началом новой улицы, контуры которой уже просматривались. И ещё Иван Корнеевич пожертвовал хорошую сумму денег на постройку церкви, которую собирались строить в скором времени. Дело было за местом, которое ещё не могли согласовать. Уже подтягивались в Тайшет и другие люди, имевшие хорошие деньги и пытавшиеся оформить своё дело.
Егор осматривал новое поселение, которое, как он предположил, будет решающим в этих местах. Станция будет строиться, людей здесь останется достаточно, особенно тех, кто связан с дорогой. Скоро начнётся большое строительство.
Егору нужно было встретиться с Ручкиным, но на рабочем месте его не оказалось. Узнав домашний адрес, Егор отправился к Илье Ильичу.
— Рад тебя видеть, — улыбался Ручкин. — Ой, как рад. Давненько мы не виделись. Проходи, Егор Петрович, чай пить будем. Как там Настасья поживает? Хотелось бы увидеть. Наследник вырос, поди?
— Слава богу, всё хорошо. Настя во здравии, Фёдор — озорник растёт, сладу нет, сам себе барин. Не уследить за ним: может в лес убежать, а то и в деревню к ребятишкам — одному скучно.
— Деревня живёт? Поселился ещё кто?
— Немного. Три семьи всего. Безльготники, за свои деньги строились.
— И такие есть?
— Не спрашивал я, откуда деньги. Один из них, Мыльников Осип, нынче летом открыл лавку. Перебрался на другое место, как он говорит, поближе к серёдке. Я ему леса дал на строительство и магазина, и дома, но первый дом забрал для поселенцев.
— Значит, у тебя готовый дом есть?
— Пять домов.
— Пять домов, готовых к заселению? — переспросил Ручкин.
— Два, хоть сейчас — доски отдирай от дверей и окон и заходи, а три стоят под крышей. Двери, полы, потолки есть, даже рамы стоят, но без стекла.
— Выбили, что ли?
— Нет, один дом Мыльников отдал, другой дом Антипа Кузнецова.
— Уехал кузнец?
— Переехал тоже поближе к середине деревни, не понравилось место, где кузница стояла. Новый дом поставил, большой. У него сыны, уже вот-вот женить надо. Ну а три дома я поставил сам в расчёте на будущих переселенцев. Если кто прибудет сейчас, застеклим окна и печку сложим — пусть заселяются и живут.
— Так я к тебе сразу и пошлю пять семей. Только им там нужно будет купить лошадей и другую скотину.
— Есть на продажу и лошади, и коровы, не хватит кому — найдём.
— Сегодня ты у меня переночуешь, а завтра я с тобой отправлю пять семей. Твоего коня пристроим на ночь в лучшем виде. Нам с тобой переговорить надо.
Проговорили до полуночи.
— Расскажи мне про свои возможности. Сколько у тебя заготовлено леса под строительство, сможешь ли ты ещё поставить хотя бы пять домов? Очень надо. Поток людей увеличивается, а селить некуда. Не везде так, как у тебя: многие поселились и забыли, что надо помочь другим. Люди мыкаются, не могут нигде пристроиться. Появились случаи разбоя, сейчас уже люди стали ездить с ружьями.
— Лес есть, высушенный, можем начать рубить дома хоть завтра. Плохо, что рук мало рабочих. У меня мужики помогают по возможности, но и своих дел у них хватает. Если только нанять посторонних людей на строительство, дать подзаработать, но нужны деньги.
— Деньги, Егор Петрович, ты получишь. И за работу свою, и на строительство. Тебе я доверяю и спрашивать отчёта с тебя не буду. Я понимаю, что на то оно и дело, чтоб доход приносило, у тебя совесть есть, ты лишнего не возьмёшь. У Комова как дела, не знаешь?
— Знаю, что лес готовый есть, про другое не могу ничего сказать, давно не был у него. Всё какие-то заботы, дела.
— К нему тоже направлю людей, скажешь ему. И деньги с тобой переправлю: пусть строит тоже.
— Сделаю как надо.
— Егор Петрович, а сколько ты можешь поселить в деревне людей? Сколько дворов может выдержать твоя деревня? Я понимаю, что нужны покосы, пашни, а их надо разрабатывать. Земли под пашню есть?