Я медленно отпустила полку — пальцы ныли. Грудь всё еще болела от привидения той ночи. От стыда, беспомощности, того, как я умоляла о крошках доброты.
Может, это и к лучшему, что я не попросила у Дина номер. К лучшему, что у меня нет способа связаться с ним. Потому что вдруг я снова позволю себе надеяться и всё закончится так же? Что, если я повторю ту же ошибку?
Я прижала руку к груди и сделала долгий, ровный вдох. В магазине пахло корицей и бумагой — безопасно и привычно. Но внутри я чувствовала себя женщиной, которая всё еще учится ходить босиком по битому стеклу.
Может, я еще не готова.
Может, я никогда не буду готова.
И всё же, даже когда я пыталась убедить себя в обратном, перед глазами вновь всплыло тёплое, чуть смущённое лицо Дина.
Дождь так грохотал по окнам, что на миг мне показалось — мир за стеклом исчез совсем. Я всё ещё опиралась о полку, стряхивая с себя воспоминание, вывернувшее меня наизнанку, когда над дверью звякнул колокольчик.
В магазин впорхнула женщина, увлекая за собой бурю.
Ей было около тридцати, высокая, с длинными темными волосами, прилипшими влажными волнами к пальто. Каблуки чётко цокали по деревянному полу, пока она спешно закрывала за собой дверь, прерывисто дыша, словно бежала сквозь ливень. Её аромат добрался до меня раньше, чем голос — дорогой, многослойный, с нотами жасмина и мускуса, достаточно насыщенный, чтобы пробиться сквозь запах дождя.
Макияж у неё был мягкий, но безупречно выверенный — такой бывает у тех, кто учился у лучших. Дождь слегка размазал подводку вокруг её ярко-зеленых глаз, но это только усилило впечатление: она выглядела как картина, размытая слезами. У тонкой шеи поблёскивало изящное ожерелье, а когда она убрала волосы за плечо, я заметила вспышку света на обручальном кольце. Её сумка — гладкая, кожаная, строгая — принадлежала к тем вещам, что шепчут о старых деньгах, не повышая голоса.
— Простите, — быстро произнесла она. Тон вежливый, но собранный, будто извиняться ей не приходилось вовсе. — Надеюсь, я не помешала. Мне просто нужно было укрыться от дождя хоть на минуту.
— Конечно, пожалуйста. — Я вышла из-за прилавка, машинально включая режим хозяйки. — Можете поставить вещи вот сюда. Сейчас принесу полотенце.
Я поспешила наверх и достала из шкафа одно из самых мягких. Когда вернулась, она стояла у прилавка, аккуратно водрузив сумку на высокий стул.
— Вот, — сказала я, протягивая полотенце.
Она взяла его с благодарной улыбкой.
— Спасибо. Глупо было думать, что я успею добежать домой, прежде чем начнется дождь. Я только что сделала маникюр, а посреди улицы ветер вырвал зонт из рук. А потом, как назло, сел телефон. Настоящий день из тех.
Голос у неё был гладкий, утончённый, с тем едва уловимым оттенком, который появляется у тех, кого с детства учили осанке и манерам. Она бережно промокала лицо и волосы, стараясь сохранить остатки макияжа после встречи со стихией.
— Сочувствую, что вас так накрыло, — сказала я. — Можете остаться сколько нужно. Хотите кофе? Он поможет согреться.
— Было бы чудесно. — Она выдохнула, в этом выдохе проскользнула едва заметная дрожь, а потом протянула мне руку: — Я Александра. Александра Фэйрчайлд.
Фэйрчайлд. Имя отозвалось в памяти, словно колокол, ударивший где-то в другой комнате. Не могла вспомнить откуда, но оно явно что-то значило.
— Я Эмбер, — представилась я, пожимая её руку, а потом вернулась за прилавок и включила кофемолку. Её ровное гудение заполнило паузу между нами.
Пока аромат свежемолотого кофе разливался по комнате, Александра аккуратно накинула полотенце на плечи и огляделась.
— Какое приятное место. Не могу поверить, что никогда сюда не заходила.
— Большинство людей ищут книгу именно в дождливые дни, — сказала я легко. — Так что, думаю, стоит поблагодарить погоду.
Она улыбнулась, но это была отрепетированная улыбка — из тех, что безупречны и всё же прячут настоящую женщину глубоко под собой.
Когда кофе был готов, я налила его в чистую кружку и пододвинула ей. Она обхватила её ухоженными пальцами и выдохнула тихий вздох облегчения.
— Хотите кому-нибудь позвонить? — мягко спросила я. — Я могу отключить зарядку от своего телефона.
Её зелёные глаза потеплели.
— Если это не слишком.
— Совсем нет.
Я выдернула шнур и протянула его через прилавок. Она наклонилась и подключила свой телефон. В магазине стало особенно тихо — только барабан дождя и тихий шелест страниц в уголке для чтения, где книги терпеливо ждали чьих-то любопытных рук.