— Да чтоб тебя, — пробормотал я, проводя ладонью по лицу. Шланг в горящий дом тащить проще, чем с этим разобраться.
Я сорвался с дивана и метнулся в душ. Быстро ополоснулся, хватило, чтобы стряхнуть дрожь из вен. Свежие джинсы, чистая рубашка. Натянул ботинки и бросил взгляд в зеркало у двери. На челюсти — щетина, жесткая, неровная. Надо было, наверное, побриться. Но со всеми этими вызовами на неделе времени не было. Поздно уже.
Когда я сел за руль грузовика, пульс колотил в висках. Дворники отстукивали ритм по лобовому, пока я ехал по мороси прямо к супермаркету.
Внутри я схватил тележку и рванул к морозильникам. Ваниль улетела в корзину первой. Безопасно. Сразу следом — шоколад. Тоже безопасно. Я притормозил у «веганской» полки, скользнул взглядом по пачкам на миндальном и овсяном молоке, представил её лицо, если она откроет дверь, а я стою с одной из этих коробок.
И тут вспомнил её в кафе — пальцы обхватили тыквенно-пряный латте. Нет, какое там веганство. Я вернул пачку и взял соленую карамель. На всякий случай.
По дороге к кассе манила винная секция. Шаги замедлились. Это будет странно? Слишком? Мороженое — было условием. А вино… вино говорит уже о другом. Внимательно. С намерением. Я пробежал глазами по бутылкам и взял красное, вроде надежное. Не самое дешевое, не самое дорогое. Просто крепкий середнячок.
Балансируя пакетом на бедре, пока шел к машине, покачал головой.
— Да ну, — пробормотал я. — С огнем драться легче.
Потому что это — выбирать мороженое, думать, бриться ли, сомневаться насчет вина — казалось опаснее всего, что я делал за последние годы.
И все равно мне не терпелось постучать в её дверь.
Я припарковался у книжного. На лобовом стекле висели последние дождевые бусины. Вверху, за занавеской, горел теплый прямоугольник света. Сердце дернулось. Прежде чем выйти, я набрал номер.
Лана взяла на второй гудок — на фоне гул, кто-то орал про «босса», контроллер щелкал, как дятел по железу.
— Пап, мы прошли пятый уровень, — объявила она без приветствия. — Дядя Эндрю всё забывает уклоняться, а тетя Сара сказала, что нам запрещены слова, не одобренные церковью. И мы сделали попкорн, он теперь везде.
Я улыбнулся, и что-то внутри разжалось.
— Звучит как идеальный вечер. Ты в порядке?
— Да. Но я скучаю. — Голос стал мягче. — Завтра?
— Завтра, — сказал я. — Спокойной ночи, букашка.
Мы повесили трубки, я вдохнул поглубже. Взял пакет с вином и мороженым и вышел в сырой вечер. Витринный колокольчик внизу молчал за темным стеклом. Я поднялся по боковой лестнице в квартиру над магазином, вытер ладонь о джинсы и постучал.
Дверь открылась и она стояла передо мной. Босиком. Мягкий свитер, темные джинсы. Волосы свободно падали на плечи. Откуда-то потянуло сахаром, вишней и чем-то теплым. Она подняла глаза на меня, и во всем моем теле вдруг стало спокойно и уверенно.
— Привет, — сказала она, чуть запыхавшись.
— Привет, — ответил я, неожиданно благодарный каждому шагу, который привел меня к этой двери.
Она отступила, впуская меня. Квартира раскрывалась одним длинным пространством, одновременно продуманным, и живым. Слева маленькая кухня с открытыми полками и «фермерской» раковиной. Прямо зона с бархатным диваном цвета мха и низким столиком, заваленным книгами. Справа старый дубовый шкаф, как страж, рядом — раздвижная дверь, наверное, в спальню. Винтажные лампы лили на пол медовый свет. На стуле лежал сложенный плед в осенних тонах. Стены старые, углы чуть кривые, но линии, что она выбрала, — чистые. Современное там, где нужно, и уважение к старому там, где важно.
Она заметила мой взгляд и улыбнулась.
— Когда въехала, тут было две крохотные комнаты. Я снесла стену между гостиной и бывшей швейной, оставила балки, сама отшлифовала полы, а двоюродного брата позвала сделать проводку. Немного мебели от бабушки сохранила. Люблю такую смесь.
— Тебе подходит, — сказал я. И правда. Практично. Тепло. Без показухи. Место, которое само приглашает остаться.
В углах горели свечи — низкие, в банках. Инстинкт дернулся, но запах пирога смыл всё остальное. Духовка дышала жаром. Внутри что-то булькало.
Она протянула руку к пакету.
— Отдашь?
— Я взял ваниль, шоколад и карамель, — сказал я. — И бутылку красного. Если не против.
— Очень даже «за». — Она убрала мороженое в морозилку, вино поставила на столешницу. — Пирогу нужно минут десять.