Если бы духовка не издала свое предупреждающее «тик», возвращая нас обоих в реальность, я бы сдалась. Прямо там, на кухне. Спиной к столешнице, его руки — повсюду, а пирог забыт.
Улыбнувшись, я обхватила чашку обеими руками, цепляясь за ее тепло. Поцелуй был ярким, но еще больше меня потрясло то, что произошло потом. Его слова. То, чем он делился. Он мог бы отшутиться, вернуть разговор к легкости. Но вместо этого разложил передо мной части себя — со шрамами и без прикрас.
Это заставило меня подумать, что, может быть, он не из тех, кто исчезает после одной ночи страсти. И не из тех, кто остается ровно настолько, чтобы взять, но ничего не отдать взамен.
Я подняла чашку к губам и закрыла глаза. Впервые за долгое время воспоминание о мужчине не оставило во мне пустоты. Оно подарило надежду.
Чашка все еще грела мне руки, когда телефон завибрировал на столе. Я вздрогнула и чуть не расплескала кофе на свитер. Экран загорелся его именем.
Дин: Доброе утро.
Всего два слова — простые, но от них по спине пробежала дрожь. Я поставила чашку, повиснув над экраном, прежде чем ответить.
Эмбер: Утро. Уже спасаешь от потопов и пожаров?
Ответ пришел почти мгновенно.
Дин: Сегодня выходной. Решил начать его правильно. С сообщения женщине, которая испекла лучший пирог в моей жизни.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.
Эмбер: Уверена, все дело было в мороженом. Ты его удачно выбрал.
Дин: Неправда. Все дело было в тебе.
Я смотрела на эти слова, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Пальцы набирали ответ куда медленнее.
Эмбер: Осторожнее, пожарный. Комплиментами можно далеко зайти.
Дин: Далеко? Мне нравится, как это звучит.
В животе все перевернулось, бабочки и нервы столкнулись в одном месте.
Эмбер: Я имела в виду еще пирога.
Дин: А я — нет.
Я отложила телефон на секунду, глубоко вдохнула и снова взяла его в руки.
Эмбер: Ты — неприятность.
Дин: Ты и представить себе не можешь какая. Вчера я ушел, так и не сделав половины из того, что хотел.
Пульс участился.
Эмбер: Половины? Какое сильное самообладание.
Дин: Ты и представить себе не можешь. То, как ты выглядела, какая ты на вкус… Ты хоть представляешь, чего мне стоило не взять тебя прямо на той кухонной стойке?
Я ахнула — на кухне вдруг стало слишком жарко.
Эмбер: …Дин.
Дин: Что? Думаешь, я не заметил, как ты таяла в моих руках? Как тянула меня за волосы, будто хотела быть ближе?
Я уронила телефон на стол и прижала ладони к щекам. Господи. Все выходило из-под контроля. Но вибрация снова прокатилась по дереву.
Дин: Я не могу перестать думать о твоих губах. О том, какие они мягкие. О том, как бы они ощущались вокруг…
Я шлепнула телефон экраном вниз, сердце бешено колотилось. Все тело словно вспыхнуло — горячее, дрожащее, неспокойное. Я отодвинула стул и пошла к ванной, бормоча себе под нос:
Холодный душ. Мне срочно нужен ледяной душ.
Пар клубился над зеркалом, когда я, закутавшись в полотенце, вышла из душа. Кожа все еще покалывала от холодной воды. Голова прояснилась — но стоило мне взять телефон снова, как ясность испарилась мгновенно.
Меня ждали еще три сообщения.
Дин: Все думаю о том поцелуе. И о том, какой он будет, когда мне не придется останавливаться.
Дыхание сбилось, но последнее сообщение смягчило жар, охвативший меня.
Дин: Хочешь сегодня прогуляться со мной? Свежий воздух. Только мы.
Я не успела себя остановить — губы сами собой растянулись в улыбке. У этого мужчины каким-то чудом получалось сбить меня с толку. Из сводящей с ума страсти в простую нежность — за секунды.
Эмбер: Прогулка звучит здорово.
Он не заставил себя ждать.
Дин: Заеду за тобой через двадцать минут.
Я быстро оделась, выбрала что-то удобное, но приличное: мягкий свитер и джинсы, и спустилась вниз как раз в тот момент, когда его пикап подъехал. Вид его, выходящего из машины, заставил мое сердце споткнуться. Повседневная одежда, волосы еще влажные после душа, улыбка — теплая, как осеннее солнце.
— Готова? — спросил он, открывая для меня пассажирскую дверь.
Поездка прошла легко, с короткими паузами, которые не казались неловкими. Когда мы припарковались у входа в городской парк, листья над нами полыхали золотым и алым, медленно кружась в воздухе.