Прежде чем я успела что-то сказать, голос Ланы раздался снова:
— Мисс? Поможете мне?
Я пошла на звук и нашла её перед средней полкой — она стояла, скрестив руки, и выглядела так, будто собиралась вести серьезные переговоры.
— Конечно, — я присела рядом. — Что ты ищешь?
Она пожала плечами, но глаза сияли.
— Мне нравятся истории… большие. С приключениями. Или чтобы там была магия, но и обычные дети, которые вдруг оказываются в чем-то невероятном.
Я улыбнулась, потому что в её словах узнала себя в том возрасте.
— Когда я была такой же, я обожала «Таинственный сад». Там нет магии в привычном смысле — без палочек и заклинаний, — но то, как сад преображается, кажется волшебством само по себе.
Лана наклонила голову, вежливо, но без особого восторга.
— А еще — «Анну из Зеленых Мезонинов», — продолжила я, доставая с полки книгу и проводя пальцем по обложке. — Анна — мечтательница. Иногда людям кажется, что мечтательность — это слабость, но она доказывает, что это её величайшая сила.
Губы у неё дрогнули в улыбке, хотя взгляд метнулся к другой полке, уставленной глянцевыми обложками.
— Звучит здорово, но мне больше нравятся истории… масштабнее. Миры без границ. Как «Перси Джексон». Или «Хранители потерянных городов». Или те научно-фантастические приключения, где дети оказываются на космических станциях и сражаются с пришельцами.
— А, ты мечтательница галактического размаха. Логично. — Я присела ниже, осматривая полку вместе с ней. — Тогда читала «Амари и Ночные Братья»? Там тайные общества, магические штуки, всякие опасности. — Я вытянула книгу и протянула ей. — А если хочется ближе к научной фантастике — «Последняя куэнтиста». Это о том, как пронести истории в будущее, когда все остальное исчезает.
Это её зацепило. Глаза распахнулись, в глубине вспыхнула искра. Она прижала обе книги к груди, будто они уже выбрали её.
— Вот это по мне, — шепнула она.
За моей спиной тихо усмехнулся ее отец. Низкий, теплый звук прошел по мне вибрацией.
— Она раскусила тебя, да? — в его голосе смешались веселость и гордость.
Лана подняла на него глаза и улыбнулась, сильнее прижав книги.
— Ага. Она понимает.
Сердце дернулось — остро и неожиданно мягко.
Он шагнул ближе, заполняя собой пространство между стеллажами.
— Ты всегда так легко уговариваешь детей уносить половину ассортимента?
— Талант, — ответила я непринужденно, хотя пульс предательски сбился, когда его грозово-серые глаза встретились с моими и задержались.
Его взгляд скользнул в сторону — по полкам, по уютному уголку у окна, по проигрывателю в углу. Он отпил кофе и сказал:
— Должен спросить… книжный в собственности. В нашей экономике. Это вообще окупается?
Прямота могла бы задеть, не будь в тоне искреннего интереса — он не пытался меня уколоть, он пытался понять.
— Это… трудно, — призналась я. — К богатству не ведет. Но людям по-прежнему нужна связь. Некоторые любят запах бумаги, ощущение книги в руках. Любят, как такие места переносят в другой мир. А это? «Амазон» в коробку не положит.
Он медленно кивнул, но прежде чем ответил, вмешалась Лана:
— Папа не совсем неправ. Большинство теперь заказывает онлайн. Быстрее, дешевле. Я читала, что книжные — это как искусство, которое вымирает. — Она поставила на место «Тайну времени», и голос стал мягче: — Но некоторым все равно нравится приходить в такие места. Мне — нравится.
В горле у меня что-то перехватило. В её голосе было столько честности, будто для неё правда важно, чтобы магазин выжил.
Его глаза снова обвели пространство на этот раз медленнее. Когда он вернулся ко мне взглядом, в нем мелькнуло одобрение.
— По крайней мере, ты не платишь аренду, — сказал он. — Свой дом помогает.
Я кивнула и чуть улыбнулась.
— Да. Вот за это я благодарна особо.
Наши взгляды задержались на долю секунды дольше приличного. В его глазах было внимание, спокойствие и вспышка чего-то, чему я не находила имени. Потом Лана дернула его за рукав, вся светясь возбуждением:
— Пап, можно вот эту? — Она подняла «Амари и Ночных Братьев» так, словно откопала клад.
Строгость на лице исчезла мгновенно; пробилась мягкая улыбка.
— Можно, букашка.
У кассы Лана бережно положила книгу, разглаживая обложку, будто та могла помяться. И, не удержавшись, потянулась к витрине со свечами. К стопке добавились две банки: «Тыквенный чай» и «Осенний лес».