Поцелуй раскрылся, от мягкого к уверенному, к тому, что вырывает воздух из легких и возвращает его богаче. Листья медленно опускались вокруг нас, цепляясь за волосы и за пальто. Где-то залаяла собака и тут же стихла. Скамейка скрипнула один раз и замолчала, словно тоже слушала.
Когда мы наконец отстранились, он прижал лоб к моему. Наши руки так и не разъединились.
— В среду, — сказал он, его дыхание коснулось моих губ.
— В среду, — повторила я, и это слово ощущалось как обещание, произнесенное под пологом золота и багрянца.
Он поцеловал меня снова и этот поцелуй стал чем-то великим в своей малости, потому что он был только нашим. Парк продолжал дышать. День продолжал расцветать. А я, под этим кленом, с солью от кренделя еще на языке и его рукой, все еще обнимающей мою, позволила себе влюбиться еще чуть-чуть сильнее.
Глава 9
Эмбер
Вторник явился, как с открытки. Такое осеннее утро, когда небо отполировано до синевы, а деревья горят — и ничего не сгорает. На улице под моими окнами стояла мягкая суета. Люди шли с расстегнутыми куртками и лицами, повернутыми к солнцу, как подсолнухи. Настроение было такое, что уборка казалась языком любви. Я в третий раз выровняла стол с выкладкой и сложила маленькую пирамиду из мягких переплетов, как конфеты в облике книг.
Зазвенел колокольчик, и в магазин вплыла Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет: шарф завязан как надо, жемчуг светится, духи дорогие и почти неуловимые.
— А вот и она, — пропела она, постукивая перчаткой по стойке. — Моя любимая продавщица добродетели и порока.
— Стараюсь держать полки в равновесии, — сказала я, поднимая приготовленный пакет. — Ваше дорожное чтение. Два скандала в маленьком городке, один морально неоднозначный герцог и тот самый «роман с чудовищем», который я, клянусь, заказала только потому, что вы просили.
Ее синие глаза сверкнули.
— Не кокетничай. Ты привезла его потому, что любишь меня.
Она облокотилась на стойку и выдала стремительный отчет о поездке. Дочь нагрузила ее лишними яблоками. Соседская собака съела тапок. На «континентальном завтраке» в отеле выдали круассан такой сухости, что его можно было использовать как растопку. Все это она произносила с той безупречной грацией, с какой умеют очаровывать зал и одновременно заполнять налоговую декларацию.
К половине одиннадцатого в лавке был приятный гул. Пара студентов бродила среди поэзии. Мужчина в свитере с аранами попросил детективы, а потом признался, что любит только те, где действие на лодках. Подросток купил рабочую тетрадь, набор гелевых ручек и книжку про вампиров, которую спрятал под тетрадью, будто я ее не вижу.
Кэрол задержалась у новинок — голова чуть набок, палец у подбородка, читает аннотации с такой серьезностью, что любой библиотекарь бы гордился.
— Пожалуй, потребуется еще одна, — сказала она, не поднимая глаз. — В этот раз с вампирами.
— Работаю над этим, — ответила я, улыбаясь.
Колокольчик звякнул снова и температура в комнате будто поднялась на градус.
Вошел Дин в полной форме пожарного. Темно-синяя ткань. Светоотражающие полосы. Тяжелые ботинки, стучащие, как пунктуация. Куртка сидела так, будто ее кроили по его плечам. В руках — поднос с кофе навынос, а следом за ним — плечистый лысый мужчина с ухмылкой и той легкой бравадой человека, который ни разу в жизни не извинялся за то, кто он есть.
У меня на секунду коротнуло в голове. Я видела Дина в джинсах и футболке. Видела его на моей кухне с влажными после душа волосами и мягким взглядом. Видела губы, от которых у меня ноги забывали про свою работу. Но вот так не видела. Эта форма что-то сделала с моей химией мозга. Что-то такое, от чего в голове вспыхнула невероятно непристойная мысль. Я бы хотела, чтобы меня спасли. Прямо сейчас.
— Привет, — сказал он, и низкое тепло его голоса скользнуло по мне, как прикосновение.
— Привет, — откликнулась я, надеясь, что на лице не написано, как отчаянно я уже обмахиваюсь веером у себя в воображении.
Он приподнял поднос.
— Латте с корицей. Со взбитыми сливками.
Я взяла стакан и постаралась не смотреть, как манжет его куртки ловит свет.
— Ты же знаешь, у меня кофейник весь день включен, — сказала я, хотя сливки уже касались крышечки и обещали счастье.
— Знаю, — в глазах у него плясала улыбка. — У нас была беседа по пожарной безопасности в школе через квартал. Решили заглянуть.