Второй мужчина оперся локтями о стойку и кивнул мне.
— Майк, — представился он. — Я более симпатичный друг вот этого.
— Неправда, — невозмутимо сказал Дин.
Я пожала Майку руку.
— Эмбер. Примите соболезнования.
Майк кивнул на дверь, будто школа стояла прямо там.
— Половина ребят уснула еще до слайда про опасные предметы на кухне. Другая половина хотела примерить шлем. Надо было раздавать кофе.
— Только не поите второклассников, — сказала я. — Умоляю.
Взгляд Майка скользнул мимо меня к стопке спортивных мемуаров на боковой стойке.
— У вас есть новая автобиография нападающего? Та, со скандалом, о которой весь ТикТок гудит.
— Сверху стопки, — сказала я. — Вон там.
Он ушел, уже листая, а мое внимание мигом вернулось к Дину. Он смотрел на меня так, будто ему нравилось хранить эту маленькую тайну. В груди глупо трепыхнулось и сахар тут был ни при чем.
Он кивнул на пакет на стойке.
— Большой заказ?
— Для Кэрол, — сказала я.
Услышав свое имя, Кэрол материализовалась у меня под локтем, как вызванная герцогиня.
— Тут, — сказала она. — И рада знакомству.
Дин протянул руку.
— Дин Беннет.
— Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет, — ответила она, пожимая, как королева. — Одобряю ваши манеры и выбор напитка.
— Стараемся, — улыбнулся он. Потом посмотрел на меня и улыбка потеплела еще на пару градусов. — Я не могу дождаться завтрашнего вечера.
У меня загорелись уши. Я сделала бессмысленный глоток латте, чтобы спрятать лицо.
— Я тоже.
Он машинально потянулся к одной из твердых обложек, которые я сложила у кассы. Неброская цветочная обложка. Книга, отложенная для Кэрол. Он листнул большим пальцем, как делают, когда на самом деле не читаешь, и взгляд упал в середину страницы.
Брови поползли вверх.
Прежде чем я обогнула стойку, он прочистил горло и принялся читать.
— «Он навис над ней, тени лизали камень, рога склонились вперед, когда он прижал ее к стене когтистой ладонью. Скажи, что хочешь моих клыков, маленькая звезда». Это у вас такие книги продаются?
— Дин, — зашипела я, бросаясь к нему.
Он ловко увернулся, даже не глянув на меня, а значит, голос прозвучал по всей лавке идеально.
— «Она попыталась держаться смело. Я не боюсь чудовищ, — прошептала она. Он рассмеялся. Отлично. Потому что я буду пожирать тебя, пока ты не забудешь свое имя». Нравится мне ход его мыслей.
— Отдай, — сказала я, пытаясь не смеяться и проваливаясь со стыда. Я тянулась к книге. Он держал ее высоко. Я невысокая. Жизнь несправедлива.
В рядах Майк поднял голову и заулыбался, будто Рождество пришло раньше.
Дин сделал два шага назад, глаза лукавые, и продолжил драматическим тоном, от которого у меня заболел живот.
— «Он пробовал ее страх на вкус, как сахар. Ее необходимость, как вино. Он сказал: откройся для меня, маленькая звезда, и она…»
— Дин Беннет, — выдохнула я, — если ты прочтешь следующую строчку в моей лавке, я тебя забаню пожизненно.
Он чуть откинул книгу от моей руки и все равно продолжил:
— «…И она раскрылась, как ночной цветок, готовая принять его огром…»
Я рефлекторно прижала ладонь к его рту. Он рассмеялся мне в руку, и, возможно, моя жизнь уменьшилась сразу на пару лет. Он выглядел слишком довольным собой. Форма не помогала. В глазах плясало мальчишеское озорство, которое следовало бы запретить законом.
— Простите, — раздался ровный, суховатый голос. — Молодой человек.
Мы оба замерли. Медленно Дин опустил книгу. Медленно повернулись.
Кэрол стояла, сложив руки на набалдашнике трости, которая ей не была нужна, но служила условностью. На лице — чистая светская матрона: вежливая и непреклонная. Ее синие глаза метнулись к книге, потом к лицу Дина.
— Это моя книга, — сказала она.
Челюсть Дина чуть приоткрылась. Взгляд метнулся от скромной цветочной обложки к элегантной женщине в жемчуге, потом обратно, потом снова к ней. Он выглядел как человек, у которого только что вывалилось из окна готовое представление о мире.
— Вы… это… ваше, — произнес он слабо.
— Разумеется, — сказала Кэрол. — Буду признательна, если вернете без заломов. Загнутые уголки я не терплю.
Майк хмыкнул за полкой спортивных мемуаров, а потом кашлянул, пытаясь замаскировать. Не вышло.
Дин подал книгу обеими руками, как дар.
— Мэм, — сказал он. — Простите за… художественное чтение.
— Художественное? — Кэрол задумалась. — Я бы назвала его восторженным. Если хотите пробоваться на аудиоверсию, советую меньше пауз. — Она ловко убрала книгу в сумку. Потом похлопала Дина по предплечью. — Форму вы носите прекрасно, дорогой. Старайтесь не пугать хозяйку лавки.