Есть что-нибудь про пожарных?
Разумеется, она пошутила, но когда в лавке снова стало тихо, мысль пустила корни в глубине головы. Я сама собой потянулась к полке с романами, скользя взглядом по корешкам с полуулыбкой, которую никак не получалось унять. И правда, между историей любви фельдшера и серией про пекарню в маленьком городке нашлось: роман про пожарного. Обложка скромнее, чем выбрала бы Кэрол — да, голый торс, но в том, как героиня держалась за героя, было что-то такое, что шептало не только про желание, но и про преданность.
Я вынула книгу, помедлила и положила на прилавок, будто пыталась провернуть что-то запретное.
К закрытию образ Дина в форме так и не отпустил. Боже, как же он в ней выглядел. Не просто красивым — внушающим доверие. Сильным. Будто может держать на плечах весь мир и при этом смотреть на меня мягко. Я покачала головой, пробормотав себе под нос, пока поднималась наверх с книгой.
Квартира светилась ламповым теплом. Я скинула туфли, разогрела суп и свернулась в постели с книгой. Первые главы были именно тем, что хотелось: героиня на пределе, пожарный — ровный и добрый, появляется там, где не появляется никто. Я добралась до сцены с подозрительно кстати сработавшей пожарной сигнализацией, когда на тумбочке завибрировал телефон.
Дин: Извини, пропал. Поступил вызов. Все в порядке.
Облегчение накрыло сразу, а следом — любопытство. Я быстро набрала ответ.
Эмбер: Тебе не за что извиняться, это работа. Рада, что все в порядке.
Дин: Все равно. Не понравилась мысль, что ты можешь переживать.
Я улыбнулась экрану, живот сделал кувырок.
Эмбер: Я не успела заскучать.
Дин: Что тебе сегодня составляет компанию?
Я прикусила губу, глядя на книгу на коленях. Сказать? Да ну, глупости. Но пальцы меня предали.
Эмбер: Книга.
Дин: Опасный ответ. Теперь-то я знаю, что ты продаешь.
Эмбер: Это… роман про пожарного.
Точки на экране вспыхнули мгновенно.
Дин: Да ну.
Эмбер: Чистое совпадение.
Дин: Совпадение, как же. Дай угадаю… он высокий, с широкими плечами, спасает котят с деревьев и женщин из горящих домов?
Эмбер: …котенка он, возможно, спас. И, может быть, пекарню.
Дин: Я хотя бы симпатичнее героя на обложке?
Я расхохоталась, уткнувшись лицом в подушку.
Эмбер: Сложно сказать. У модели на обложке явная слабость к маслу для блеска.
Дин: Считаю это «да».
Эмбер: Не зазнавайся.
Дин: Уже поздно. Вот теперь представляю тебя в постели: ты прикусываешь губу и читаешь про типа в подтяжках с шлангом на плече.
Щеки вспыхнули. Слишком уж точно он попал.
Эмбер: Подтяжки еще не появлялись.
Дин: «Еще» — вот слово, которое ты выбрала. Слишком тебе это нравится.
Эмбер: Может быть.
Дин: Я должен бы обижаться. Но, если честно? Мне нравится думать, что ты читаешь про меня.
Я на секунду отложила телефон, сердце колотилось. Боже, что он со мной делает? Поддразнивание было безобидным, но под ним пульсировало что-то теплое, электрическое.
Телефон снова завибрировал.
Дин: Только не влюбляйся в меня книжного раньше, чем я успею произвести впечатление вживую.
Я обняла подушку, улыбаясь как дурочка.
Эмбер: Поздно. Бумажный ты уже пообещал починить в крыше течь и принести пончики.
Дин: Не проблема. Я отлично пеку панкейки.
Я смеялась до слез.
Лежа в мягком свете лампы, нелепая книжка на коленях, а слова Дина вспыхивают на экране, и я вдруг поняла, как давно я себя так не чувствовала. Легко. Взволнованно. Будто возможно все.
И, Боже мой, как же не хотелось, чтобы это закончилось.
Телефон снова дрогнул в руке, освещая темную комнату.
Дин: Скажи, Эмбер. На каком ты месте?
Я посмотрела на обложку — пожарный на фоне огня — и снова на телефон. Сердце и так било в гонг. Я печатала медленно, почти дрожа.
Эмбер: …На сцене, где он прижимает ее к стене. Говорит, что она пахнет дымом и сахаром.
Пауза. Потом еще вибрация.
Дин: Господи. Ты меня прикончишь.
Дин: Я вижу это. Ты в постели, книга на коленях, волосы растрепаны, губу прикусываешь.
Я сглотнула, жар медленно собирался внизу живота.
Эмбер: Возможно.
Дин: Не дразни. Я уже весь завелся, просто представляя тебя. Ты намокаешь, когда думаешь обо мне в форме?