— Тсс, — прошептал я, поднимая губы выше. — Я же сказал, что умираю с голоду. И не остановлюсь, пока ты не будешь дрожать так, что не сможешь даже произнести мое имя.
Я зарывался лицом между ее бедер.
Ее вкус обрушился на меня, как грех и спасение одновременно. Сначала я лизал медленно, смакуя каждый сантиметр, потом взял ее клитор в рот и пососал так, что она вскрикнула. Ее бедра дернулись, но я удержал ее, стонал в нее, будто мог жить, питаясь только этим.
— Вот так, — прохрипел я между движениями, язык был неумолим. — Такая, блядь, сладкая. Ты идеальна, Эмбер. Слышишь? Идеальна.
Она застонала, руки вцепились в мои волосы, дергали, толкали, не зная, выталкивать ли меня или удержать навсегда. Я ввел два пальца внутрь и согнул их как надо, и ее стон прорезал воздух, как музыка.
— Вот так, да, — зарычал я, губы скользили по ее коже. — Сжимай меня так. Черт, ты такая тугая. Эта киска создана для меня.
Ее спина выгнулась дугой, бедра дрожали на моих плечах, и я только усилил натиск — язык двигался быстрее, пальцы уходили глубже. Звуки, что вырывались из ее горла — прерывистые, отчаянные, ломающиеся, — толкали меня к самому краю безумия.
— Кончи для меня, Эмбер, — приказал я, отстранившись ровно настолько, чтобы мои слова пробрались до самого нутра. — Кончи мне прямо в рот. Испачкай меня всего к черту.
Ее крик прокатился по комнате, тело судорожно сжалось, пульсируя вокруг моих пальцев, бедра дрожали у моего лица. Я застонал, не переставая лизать ее сквозь каждую волну, пробуя каждую каплю, будто это единственное, что мне когда-либо будет нужно.
Когда она наконец обмякла на кровати — запыхавшаяся, дрожащая, волосы растрепанным ореолом вокруг раскрасневшегося лица, — я вытер рот тыльной стороной ладони и заполз по ее телу выше, впечатывая в губы поцелуй, давая ей почувствовать собственный вкус на моих губах.
— Ты, — прошептал я у самого ее рта, член болезненно напрягался, упираясь в нее, — никогда это не забудешь.
И по тому, как она смотрела на меня — затуманенным, голодным взглядом, уже притягивая ближе, — я знал, что не забудет.
Ее тело все еще дрожало подо мной, грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме, когда я отстранился ровно настолько, чтобы рассмотреть ее. Губы распухли от моих поцелуев, глаза блестели от удовольствия — она уже выглядела разбитой. Разбитой и совершенной.
Но она сама попросила заставить ее забыть. А я еще даже не начинал.
— Перевернись, — приказал я, голос низкий и хриплый.
Ее глаза расширились, но она подчинилась, перекатилась на живот, потом поднялась на руки и колени, когда я мягко развел ее бедра. Юбка платья сбилась к талии, обнажая ее зад, и я застонал, член пульсировал почти болезненно, когда я освободил его, провел по нему рукой раз, другой, чтобы не кончить слишком быстро.
— Посмотри на себя, — прорычал я, ведя ладонью по ее спине и вцепляясь в бедро так крепко, что наверняка останутся следы. — Такая, блядь, готовая для меня. Ты хочешь именно так, детка? Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты все забудешь?
— Да, — выдохнула она, голос дрогнул и сорвался. — Дин, пожалуйста…
Больше мне ничего не нужно было. Я вошел в нее одним мощным толчком, до самого конца. Она вскрикнула, руки вцепились в простыню, а из моей груди вырвался громкий стон.
— Черт, Эмбер. Такая тугая. Эта киска — моя.
Я задал беспощадный ритм, бедра с глухими хлопками врезались в ее зад, звук ударов кожи о кожу заполнил комнату. Каждый толчок продвигал ее вперед по матрасу, но я поймал ее косу и дернул назад, заставив снова насаживаться на меня и принимать до последнего миллиметра.
— Чувствуешь? — зарычал я ей в ухо, наклоняясь и скользя зубами по ее плечу. — Каждый раз, когда я трахаю тебя вот так, я напоминаю тебе — теперь ты моя. Больше никаких мыслей о нем. Больше никакой боли. Только я, заполняющий тебя до краев, заставляющий забыть все на свете, кроме того, как хорошо тебе со мной.
Ее стоны были сорваны, пронзительны, тело сжималось вокруг меня с каждым движением. Я скользнул рукой вниз, нашел ее клитор и стал водить по нему быстро и сильно, не сбавляя темпа.
— Боже, да, — всхлипнула она. — Не останавливайся… прошу, не останавливайся.
Я низко, грязно рассмеялся у нее на шее.
— Думаешь, я смогу остановиться? Когда ты сжимаешь меня вот так? Ты уже, блядь, зависима от меня, правда ведь?
— Да… Дин, о боже…
Ее мышцы сжались, все тело выгнулось и застыло, когда оргазм снова накрыл ее волной — крик сорвался так громко, что я впервые обрадовался, что нас никто не слышит. Я продолжал двигаться, неумолимо, добивая до конца, пока не настигал собственную грань.