Да это и неважно. Женщины вроде неё — светлые, мягкие, с надеждой в глазах — не для таких, как я.
Резкий сигнал тревоги прорезал мои мысли.
— Всем постам: возгорание на Оукридж-драйв. Частный дом. Возможны люди внутри.
Комната в одно мгновение ожила. Фишки покатились по полу. Сапоги гулко ударили по бетону. Коннор чуть не выронил шлем в спешке, а Майк выругался, сдёргивая куртку с крючка.
Я не терял ни секунды. Адреналин накрыл, как всегда — ледяная ясность, обостряющая каждую деталь. Куртка. Маска. Проверка рации. И привычный груз ответственности, падающий на плечи, как только натягиваешь шлем.
Через несколько секунд мы уже были в машине, сирена рассекала воздух, пока мы вырывались из части.
Нога Коннора нервно подёргивалась рядом. Майк хлопнул по приборной панели, как будто та задолжала ему денег. Сантос проверял баллон с воздухом, губы сжаты в тонкую линию.
Я закрыл глаза на секунду, вдыхая глубоко. Не совсем молитва, но близко к тому. Потом снова открыл их и мы уже сворачивали за угол, а дым вился в небе.
Когда мы добрались до Оукридж-драйв, густые чёрные клубы дыма уже вздымались над домом, резко контрастируя с бледным осенним небом. В нос ударил резкий запах гари, и челюсть невольно сжалась.
— Двухэтажка, жилой дом, — бросил я, осматривая обстановку, пока мы притормаживали. Крыша цела, но пламя уже лизало задние, окна, пробираясь сквозь обшивку. — Похоже, началось на кухне. Коннор, бери рукав. Сантос, проверь газовый вентиль. Майк, займись вентиляцией.
Они двинулись без промедления, сработала мышечная память. Коннор стянул шланг с машины, его плечи напряглись, когда по нему пошла вода. Сантос рванул к боковой стене, присел у счётчика. Майк вытащил вентилятор и уже прикидывал, где вскрыть крышу.
Соседи сбились кучкой на другой стороне улицы, их голоса сливались в хаотичный хор — вопросы, молитвы, всхлипы. Я прорезал этот шум взглядом, выискивая владельца дома.
— Все вышли? — спросил я, голос резкий, ровный.
Женщина лет сорока сжимала за руку подростка, глаза расширены, полны слёз.
— Кажется, да, кажется, да… но муж… он… он вернулся за собакой…
Чёрт.
Я не терял времени.
— Маски. — Голос оставался спокойным, но сердце рвануло вверх. К этому невозможно привыкнуть.
Я натянул маску, затянул ремни баллона и жестом показал Коннору следовать за мной со шлангом. Жар ударил в лицо, как только мы пробились через заднюю дверь, пламя рвалось вверх по кухонным шкафам, дым клубился, будто живое существо. Видимость — ноль. Только оранжевый отблеск и шипение воды, когда Коннор начал тушить.
— Держи низко! — крикнул я. — Короткими рывками — не заливай всё!
Я упал на колени, ползя, ладонью в перчатке ощупывая пол. Воздух, как в печи, каждый вдох рвётся через фильтр. Где-то за гулом пламени я услышал лай — резкий, отчаянный.
— Нашёл! — заорал я, двигаясь вперёд.
Мужчина сидел в углу, прижимая к груди золотистого ретривера. Его лицо было перепачкано сажей, дыхание рваное.
— Уходим! — Я подхватил его, закинув руку ему на плечо, пока Коннор держал напор воды, отвоёвывая нам секунды. Собака бежала рядом, царапая лапами линолеум.
Мы вывалились наружу, и холодный воздух обрушился на нас волной. Жена вскрикнула, бросаясь то к мужу, то к собаке. Толпа захлопала, закричала, взрыв облегчения прокатился по ней, как ударная волна.
Позади меня Майк крикнул:
— Вентиляция готова! Огонь под контролем! — Сантос ответил коротким свистом.
Я сорвал маску и жадно втянул прохладный октябрьский воздух, пот струился под курткой. Пульс всё ещё бился молотом, но уже было ясно: этот пожар не станет моим ночным кошмаром. Все живы. Все выбрались.
Я обернулся и посмотрел, как Коннор тащит последний отрезок рукава к машине, дым всё ещё клубился в небе. Новичок он или нет — он держался. Это было важно.
— Хорошая работа, — крикнул я, голос хриплый, но уверенный.
Он оглянулся, глаза за стеклом маски распахнуты, и энергично кивнул.
Когда мы вернулись в часть, адреналин уже почти ушёл, оставив после себя ноющую тяжесть в плечах и жжение дыма в горле. Новичок выглядел так, будто сейчас рухнет, Майк уже копался в очередной пачке вяленого мяса, а Сантос привалился к машине, словно она принадлежала ему. Всё как всегда.
Мы очистили снаряжение, убрали оборудование, заполнили журнал. Смена закончилась и мир за стенами части снова начал медленно просачиваться внутрь.