Я едва успела вытереть сапоги о коврик, как меня уже представили высокой темноволосой девочке примерно возраста Ланы, которая вежливо улыбнулась, и мальчику лет восьми, подпрыгивавшему на месте с той неугомонной энергией, что появляется от слишком большого количества тыквенного пирога до ужина.
— Это Софи, — сказала Лана, указывая на девочку. — А это Джейкоб.
— Привет, Эмбер, — щебетнул Джейкоб и тут же умчался в гостиную, откуда доносился приглушенный рев футбольного матча по телевизору.
— Прости его, — вздохнула Софи, закатывая глаза. — Он всегда такой.
Я улыбнулась.
— В книжных я встречала и похлеще ураганы. Тебе стоило бы увидеть детей, наевшихся горячего шоколада.
Это вызвало улыбку даже у Софи.
Тут появилась Сара, вытирая руки о веселый фартук с оранжевыми индейками. Она была очень мила: те же темные волосы, что и у Дина, только мягче черты, а глаза сразу излучали тепло. Следом за ней вышел Эндрю — выше Дина, с широкой улыбкой и той легкостью в манерах, которая бывает у людей, прирожденных хозяевах.
— Так вот ты какая, Эмбер, — сказала Сара с теплотой, шагнув вперед и обняв меня так, словно мы были знакомы гораздо дольше нескольких секунд. — Дин много о тебе говорил.
Щеки запылали, хотя я постаралась сохранить улыбку.
— Надеюсь, только хорошее?
Улыбка Сары стала еще шире.
— Только хорошее.
Эндрю крепко пожал мне руку, потом развернулся на голос Джейкоба, что-то ворчавшего про судей, и ушел в гостиную. Сара чуть наклонилась ко мне, понизив голос:
— Дина пока нет. Самолет отца задержали на час. Они с ним уже выехали из аэропорта.
— Понятно, — я попыталась скрыть облегчение. Почему-то сама мысль войти в этот дом, полный незнакомых людей, без него стягивала мне желудок в узел, хотя все уже оказались гораздо дружелюбнее, чем я ожидала.
— Пойдем, — сказала Сара, махнув рукой в сторону кухни. — Составишь мне компанию, пока мы заканчиваем приготовления.
На кухне пахло волшебно — жареная индейка, шалфей, сливочное масло, корица и едва уловимый аромат теста, готового к запеканию. Просторное, обжитое помещение: на столешницах стояли миски с наполовину готовыми блюдами, на подоконнике остывал пирог, а к шкафам были приклеены сделанные детскими руками праздничные украшения. Через всю кухню тянулась гирлянда из бумажных листьев, на каждом — что-то, за что дети благодарны: моя собака, макароны с сыром, PS5, семья.
Сара без лишних слов протянула мне бокал вина, и я с благодарностью его приняла, первый глоток чуть успокоил нервы. Она вынула из духовки противень, и воздух наполнился запахом сладкого картофеля под слоем маршмеллоу.
— Выглядит потрясающе, — сказала я искренне.
— Спасибо. Здесь хаос, но мы его любим, — она откинула волосы с лица, оставив на щеке белую полоску муки. — Цветочная лавка на этой неделе сплошное безумие. День благодарения, свадьбы, люди, которые спешат к Рождеству. Я встала в пять утра, чтобы собирать композиции.
— Похоже, ты была занята куда больше меня, — призналась я, ставя бокал, чтобы помочь чистить картошку на столешнице. — У меня с утра было несколько покупателей в последний момент, но в основном все старались купить книги до дождя. Даже не представляю, как ты справляешься и с цветочной лавкой, и с этим.
Сара улыбнулась, хоть в улыбке и проскользнула усталость.
— Помогает то, что все участвуют. Эндрю — молодец, а дети… — она пожала плечами с нежной усмешкой. — Ну, они стараются.
Мы засмеялись — тем тихим, легким смехом, с которого незаметно начинается дружба. Я расслабилась, втянулась в ритм рубки и чистки, звона посуды и гомона голосов на фоне.
— Дин говорил, ты печешь пироги, — заметила Сара спустя минуту, бросив на меня лукавый взгляд. — Вишневый, кажется? Сказал, что это лучший пирог, который он пробовал.
Щеки снова вспыхнули.
— Это он преувеличивает. Он был… нормальный. Чуть кисловатый.
Сара тихо рассмеялась и покачала головой.
— Ты плохо знаешь моего брата. Он не разбрасывается комплиментами. Если сказал, что лучший — значит, так и есть.
В ее тоне звучало нечто — и защита, и одобрение, — от чего я невольно улыбнулась, хотя сердце забилось чуть чаще. Я оглядела оживленную кухню, украшения, праздничные запахи. Все это так отличалось от тишины и одиночества моего дома, и в то же время не казалось чужим. В этом уютном хаосе было что-то такое, к чему я могла бы привыкнуть.