— Не слишком ли много журналов мод для этой глухой деревни? — буркнула Гарнет.
— Да не раздражайся же ты! В надутом виде нет ничего хорошего, поверь мне. Гораздо более привлекательны ямочки на щеках, когда девушки улыбаются.
В завершение процедуры Дженни расчесала отливавшие серебром и золотом волосы Гарнет так, что они стали блестеть, как шелк, и увенчала их сверху вызывающе дерзким бантом из розового бархата.
— А почему бы тебе не привязать мне ленточку на хвост? — Никогда еще Гарнет в такой степени не чувствовала себя куклой, выставленной в витрине магазина для продажи.
— Ладно, ладно, не ворчи. Теперь сама пойду облачаться в доспехи, — улыбнулась Дженни — Как ты думаешь, мое платье из тафты цвета топаза не покажется слишком официальным?
— Конечно, но ты же все равно его наденешь. Ты бы в нем отправилась даже на охоту, лишь бы тебя в нем увидели.
Однако ничто не могло вывести Дженнифер из прекрасного настроения.
— Ты права, дорогая Но Сет очень горд возможностью вывести нас в свет. Иди пока в лавку и составь ему компанию. Только не садись — помнешь платье. И не выходи на улицу — ветер растреплет тебе волосы. Похоже, что он дует здесь не переставая весь год.
— Дышать можно? — вежливо поинтересовалась Гарнет.
— Можно — и поглубже, — посоветовала наставница. — Грудь будет полнее, корсаж — свободнее.
Ранчо Дюка измерялось не акрами, а милями. Не было никаких изгородей, обозначавших его границы. Столбы, отмечавшие присоединенные к нему в разное время участки, расходились во все стороны. Центральная усадьба представляла собой несколько необычное сооружение, в котором сочетались элементы испанской, североамериканской и техасской архитектуры. Построенное из камня, дерева и необожженного кирпича, здание имело фронтоны, арки и галереи сразу с трех сторон. Многочисленные хозяйственные помещения теснились вокруг главного дома без какого-либо порядка и системы.
Ожидая увидеть огромную гасиенду с уютным романтическим двориком-садом, Дженни была разочарована.
— Надо же, какое странное сооружение, — заметила она. — Довольно оригинальное, однако.
— Его строили, исходя прежде всего из соображений полезности, а не красоты, — пояснил Сет. — Но внутри главный дом хорошо обставлен и поддерживается слугами-мексиканцами в безукоризненной чистоте.
Гарнет про себя решила, что ранчо в целом представляет собой некий архитектурный винегрет. Интересно, Брант живет в большом доме или у него есть свой маленький? И как он смог притерпеться к подобному месту после прекрасного, роскошного поместья Грей Оукс? Она едва не пожалела его, но вспомнила, что верность памяти Дени не позволяет ей испытывать сочувствие к бывшему солдату Конфедерации.
Пространство перед домом уже было заполнено фургонами, экипажами, бричками, оседланными лошадьми, продолжали прибывать все новые. Гости прогуливались вокруг, обмениваясь приветствиями.
— Наше вам, Джордж! Не видал тебя чертову уйму времени! Я со своей собирался заглянуть к вам с Эффи Лу, да все было некогда.
— Джуд, а вон та симпатичная киска уж не твоя ли кроха Мелинда? Да, выросла! В последний раз я видел ее еще совсем малюткой, с косичками, как свинячий хвостик, и в фартучке.
— Опять разродилась. Тесе? Поздравляю, поздравляю! И как твоя малышка, это ведь девочка? Уже двенадцатая, если не ошибаюсь?
— А наш гениальный скрипач еще не подвалил? Надеюсь, он по пути не сломает себе руку или ногу! Сто лет уже не танцевала, аж кости заржавели.
— Вы слышали, у Бена Беккера амбар сгорел? Да-а-а, просто дотла, и весь урожай к дьяволу. А все почему? У Бена котелок не варит. Разве такое зерно на хранение кладут? Сплошная зелень! Вот и загорелось. Ну да мы ему новый отгрохаем, если, конечно, он нам как следует заплатит.
— И как ты их понимаешь, дядюшка? — спросила Гарнет.
— А почему бы и нет, моя радость? Они говорят по-техасски. У нас тут свой язык. — Сет направился к хозяевам, вышедшим поприветствовать гостей. — Чертовски рад видеть вас! Как здоровьице?
Мистер Дюк, одетый в парусиновые брюки и потертые башмаки, слегка прихрамывал из-за подагры, от миссис Дюк исходил густой запах лекарств. У нее было потемневшее от загара, морщинистое лицо, грубые, обветренные руки, во рту не хватало нескольких зубов, что, впрочем, не мешало ей широко улыбаться. Как и большинство женщин из числа приглашенных, она оделась очень просто: платье из грубой материи, выцветший чепец и прочные, но мало изящные ботинки. Некоторые из участниц праздника были явно беременны и мало заботились о стиле своей одежды.
Смущаясь изысканностью собственного наряда, Гарнет шепнула тете:
— Мы переборщили. Они решат, что мы ужасные снобы.
— Просто богатые янки не знают местных обычаев, — пожала плечами Дженни, рассматривая собравшихся. — Хотела бы я знать, где мистер Стил. Уж во всяком случае, думаю, не уехал на пастбище!
— Кого это интересует? — пробормотала Гарнет. — Может быть, он проведет этот день где-нибудь в другом месте, если Лэси Ли сюда не приглашена. Что-то я не вижу тут никого из работающих в салуне.
— Ты когда-нибудь видела столько угощения? Воздух насквозь пропитан самыми аппетитными запахами!
Шесть годовалых бычков и шесть больших свиней жарилось над длинными ямами, наполненными пылающими углями. Повара медленно поворачивали нанизанные на огромные вертела туши, отчего на многие мили вокруг распространялся дразнящий запах. В огромных почерневших железных котлах, установленных на треножники, варилась фасоль с беконом. Под пыльными деревьями уже были накрыты столы и поставлены скамейки, служанки-мексиканки расставляли блюда с жареными курами, салатами из картофеля и шинкованной капусты, бисквитами, маслом, джемами и желе, приправами, пирогами и печеньем.
— Здесь можно накормить целую армию.
— Ах, как нам повезло. — вдруг раздался голос Бранта Стила, появившегося возле них. — Рад, что вы решили навестить нас. — Он дружески протянул им руку, широко улыбаясь. — К тому же сейчас как раз наступило время плотно закусить.
— В Луизиане вы так не выражались, — строго заметила Гарнет:. Он пожал плечами:
— Когда в Риме…
— А вы бывали в Риме? — с неподдельным интересом перебила его Дженни.
— Да, мадам. Во время большого турне, когда я объехал Англию, Грецию, да и всю континентальную Европу в целом.
— Мы тоже бывали за границей, но тогда моей племяннице было всего пять лет. Нам посчастливилось посетить Всемирную выставку в Великобритании в 1853 году. Ты помнишь, дорогая, как беспокоилась: не упадет ли Лондонский мост?
Гарнет вспыхнула до самых корней волос, испытывая сильное желание спрятать словоохотливую тетю куда-нибудь в лондонский Тауэр.
— Что-то у меня от солнца разболелась голова, тетя. Давай зайдем в тень.
— Вам надо немного подкрепиться, — сказал Брант, услышав гонг, извещающий о начале трапезы. — Дан официальный сигнал к обеду. Выбирайте стол, пожалуйста! Я скоро присоединюсь к вам.
Хотя многие из блюд Гарнет пробовала впервые, она обнаружила, что ест с большим аппетитом. Наблюдая исподтишка за другими, она так же, как они, держала в руке кусок мяса за ребро и вытирала жирный сок с подбородка и пальцев специальным полотенцем, изготовленным из мешка для муки. Дженни заткнула эту импровизированную салфетку за вырез платья. Сет вел оживленную беседу со своими дружками, жадно поглощающими толстые ломти мяса и десятки бисквитов. Они уже заранее предвкушали послеобеденные развлечения — игру в карты и шашки, стрельбу по мишеням, родео — и спешили делать ставки.
Надежды Гарнет на скорый отъезд растаяли. Сет был в своей стихии, а Дженни завела новых подруг и, непринужденно болтая, ждала вечерних танцев. Вероятно, они пробудут тут до полуночи, а то и до утра. Ладно, она еще вытерпит танцы с Брантом Стилом, но никаких ночных скачек.
Как будто прочитав ее мысли, он предложил проехать по прерии при свете дня.