— Не надо ничего загадывать, Джен. Позволь мне самому накрыть на стол, — предложил он, видя, как Дженнифер вынимает посуду из буфета.
— С такими-то трясущимися руками? Ну уж нет, я сама.
— Да уж. Я, пожалуй, все переколочу. Ты уж извини меня, Джен. Я очень давно так не напивался. С того самого дня, как мы услышали об Аппоматоксе. Стил сказал, что в тот раз он тоже крепко выпил. Но сегодня алкоголь па него, похоже, не слишком подействовал. Чем больше он пил, тем грустнее становился. Пока наконец эта красотка не увела его.
— Мисс Ли?
— Да. Думаю, этой ночью она утешит своего любимого. Каждому дураку понятно, что эта девица без ума от него. А Салли Фосс сходит с ума по ней. Просто заколдованный круг… — Сет замолчал, о чем-то вдруг задумавшись, а потом ни с того ни с сего спросил:
— Интересно, как ее обезьянка живет без бананов и кокосовых орехов?
Дженни наполнила супницу дымящимся тушеным мясом.
— Лоллипоп питается тем же, чем и мы.
— А наша девочка будет ужинать с нами?
— Спасибо, я не голодна, — спокойно сказала Гарнет, входя в комнату.
Дженни спросила себя: интересно, с какого момента она слушала их разговор?
— Дядюшка, у тебя на складе есть черная краска для ткани?
— М-м, не думаю, моя милая. Настоящую краску для одежды сейчас трудно достать, она в основном привозится из Европы. И на нее такой спрос в последние… пять лет. — Сет, осекшись, помолчал. — Местные женщины научились сами изготовлять красители из корней, листьев, коры и ягод. За время дефицита фабричной продукции им удалось научиться делать неплохие краски для домотканой материи, не хуже промышленных.
— Мне нужна только черная, дядя. Может быть, завтра на складе я смогу отыскать одну-две упаковочки.
— Присядь и съешь что-нибудь, — предложила Дженни.
Гарнет покачала головой и скрылась в спальне.
К огорчению Дженни, Гарнет не отказалась от своей идеи перекрасить одежду в черный цвет. Из сложной комбинации местных плодов и трав, среди которых преобладал черный боярышник, они изготовили наконец необходимый краситель, не уступающий индийским чернилам.
— Не нравится мне это, — сказала Сету Дженни, когда мрачное одеяние было вывешено сушиться на мягком осеннем ветерке. — Все время, пока я помогала Гарнет, меня не покидало странное чувство…
— Какое чувство, Дженни?
— Что на самом деле она готовит траур по себе.
Через пару недель Брант Стил зашел в лавочку Сета. Без подготовки он выпалил:
— Ну, как она? Сет нахмурился:
— Самое печальное создание, которое я когда-либо видел. Дженни считает, что состояние здоровья Гарнет опять пошатнулось. Доктор Уорнер разводит руками, не зная, чем помочь. Разговоры с ней не помогают. Может быть, Гарнет было бы лучше вернуться домой… но зима не позволяет.
— А почему бы мне…
Поняв, о чем тот хочет спросить. Сет прервал:
— Нет, сынок. По крайней мере, не сейчас. Она ясно дала понять это. Я даже не скажу ей, что ты здесь. Ты привез заказ хозяина ранчо?
Брант кивнул, протянув Сету листок бумаги.
— Может быть, пойдем в салун и я угощу вас стаканчиком виски?
— Нет, спасибо. У меня еще с прошлого раза голова гудит. Скажите мне, мистер Дюк собирается гнать скот на север следующей весной?
— Да, на продажу.
— И как далеко?
— Туда, где получит за него наилучшую цену. Может быть, до Канзаса, Чикаго или Миссури. Пока еще точно не решено.
— Дюку следует лучше молиться, чтобы у животных до конца пути не началась техасская лихорадка, — задумчиво сказал Сет. — Иначе другие штаты введут карантин, чтобы уберечь свои стада, и будут у себя на границе убивать вновь прибывших здоровых животных наряду с больными. Впрочем, думаю, ты и сам это знаешь.
— Да. Я постоянно говорю мистеру Дюку о необходимости скрещивания пород. Надо завести несколько английских херефордов, восточноиндийских брахманов или ангусов из Шотландии и попытаться скрещиванием вывести породу, не подверженную этой болезни. Да и качество мяса улучшилось бы. Другие владельцы ранчо пытаются это делать.
Говоря это, Брант то и дело с надеждой поглядывал на двери, ведущие в жилое помещение. Один раз оттуда появилась Дженни, чтобы поздороваться с ним и предложить чашечку кофе, но Гарнет не показывалась. Он провел еще полчаса за разговорами, но в конце концов сдался и побрел в салун.
По пути в «Серебряную шпору» Брант предавался горьким размышлениям. Войны, дуэли, правила чести — да разве может быть у человека в действительности долг или право убивать себе подобного? Этот бедный, совсем зеленый мальчишка, изображавший из себя солдата, растерянный и напуганный, был убит в спину, как трус, только потому, что бежал к свободе. Гарнет назвала его убийцей. Палачом. Может быть, она и права.
— Почему у тебя такой унылый вид, дорогой? — спросила Лэси, наливая ему стакан виски. — Это хороший сорт, и бутылка не разбавлена. Фосс выдал мне ее вместе с большой прибавкой к жалованью.
— Он теперь что, ручной как Лоллипоп, а? — Обезьянка сидела тут же, облизывая леденец, полученный в награду за вечернее представление. — Ест из твоих рук?
— Нет, он по-прежнему все такая же похотливая, упрямая и несносная горилла, — усмехнулась Лэси.
Они сидели у нее в комнате. Очаровательная в своем ярко-зеленом сатиновом неглиже и таких же тапочках, Лэси рассказывала ему свои новости:
— На прошлой неделе здесь был один парень, имеющий два салуна в Далласе. Посмотрев представление, он предложил мне выступать у него.
Похоже, мое имя стало широко известно в Техасе. Фосс пришел от его предложения в бешенство и приказал этому парню убираться вон. А потом сразу удвоил мое жалованье и предложил долгосрочный контракт, от которого я, впрочем, отказалась. Только опасение, что я уйду от него, заставляет этого зверя держаться в рамках приличий. Но если он узнает все, ситуация может измениться.
— Про нас, что ли? Черт возьми, Лэси, да ему же и так все известно.
Лэси медленно вынимала шпильки из волос. Брант любил, когда они были распущены, и она замирала от наслаждения, когда он нежно поглаживал их.
— Действительно, но Фосс думает, что я кручу с тобой только для собственного удовольствия, а когда надоест, уйду к нему.
— Как знать, как знать, — вздохнул он.
— Не делай мне больно, Брант. Не заставляй меня страдать из-за другой.
Брант нахмурился и еще удобнее расположился в кресле.
— Оставь миссис Лейн в покое, Лэси. Она не имеет к нам никакого отношения.
Лэси так не считала. Разумеется, она видела в Гарнет Лейн источник всех своих проблем. Но Лэси также знала этот предостерегающий тон Бранта. Еще немного, и он уйдет из ее комнаты, а может быть, даже из ее жизни.
Сменив тему, она сообщила:
— Я решила несколько изменить свой номер, добавив в него пикантности. Я потренировалась с Лоллипопом, и он уже почти готов к своей новой обязанности. Я разрезала одно из трико вдоль и скрепила обе половинки ленточками, которые могут быть развязаны по команде, — она подождала, какой будет его реакция. Брант неподвижно сидел в кресле, глубоко задумавшись и вытянув длинные мускулистые ноги в плотно облегающих брюках из коричневой кожи. — Я собираюсь выбрить себе лобок и надевать фиговый листок из шифона телесного цвета, — продолжала она. — Я буду ездить на спине позолоченного пони с пылающей короной на голове. Я хочу… Черт побери, Брант, да ты не слушаешь меня. Кажется, тебя совершенно не волнует, буду ли я раздеваться догола или же спать с любым из здешних бродяг!
Лэси в ярости швырнула щетку для волос на пол и, упав поперек кровати, зарыдала, что с ней случалось крайне редко. Брант, не проронив ни слова, сосредоточенно рассматривал выцветший ковер под ногами. Лэси плакала так, что, казалось, сердце вот-вот выскочит у нее из груди. Наконец он поднялся и подошел к ней.