Он прямым ходом направился в «Серебряную шпору» и занял место у окна, откуда хорошо была видна лавка Сета.
— Не возражаете, если я присяду? — раздался вкрадчивый голос Салли Фосса.
— Вы здесь хозяин, — ответил Брант холодно.
Фосс плюхнулся всей тушей на стул напротив.
— Что будете пить?
— Кофе, если у вас его готовят.
— Я продаю только спиртное.
— Я уже исчерпал свою квоту на сегодня.
— Зачем же вы тогда сюда пришли?
— Погреться в сочельник у дружеского очага, — цинично произнес Брант. — Как вы могли заметить, на улице чертовски холодно. Мало кого обрадует дождь со снегом.
— Мисс Ли сегодня не выступает. По ее словам, неприлично танцевать полуголой в день рождения Иисуса Христа. Странно, триста шестьдесят четыре дня в году ее номер никого не коробит, а на Рождество вдруг оказывается оскорбительным.
— Что ж, пойдите ей навстречу, — посоветовал Брант.
— Я только это и делаю со дня ее приезда, — пробурчал Фосс. — Никому в жизни я так много не уступал, как ей. Слушайте, разве она не рассказывает вам обо мне? Вы же видитесь довольно часто, вот и сейчас пришли сюда прямо от нее. Я это знаю точно. Один из моих ребят видел, как вы выходили из отеля.
— Сколько шпионов работает на вас, Фосс?
— Некоторые из них — друзья, а не шпионы.
— У людей, вроде вас, не бывает друзей.
— Задираетесь, ковбой? Я знаю, вы, южане, горазды на дуэли, и слышал, лично у вас быстрая рука. Но мои ребятки тоже не робкого десятка.
— Вы, никак, меня пугаете. Фосс громко захохотал, сотрясаясь жирным телом:
— Стил, вы надежно спрятались за юбку. За небольшую такую, знаете ли, юбчонку с оборочками, хотя, черт возьми, ума не приложу, что наша красотка в вас нашла.
— А почему бы вам не спросить у нее самой?
— Спрашивал. Она говорит, вы похожи на ее брата.
— У нее нет брата.
— Я знаю. Это и не дает мне покоя. — Фосс изучающе рассматривал Бранта. — Вас ведь не очень легко сбить с толку, не так ли?
— Вряд ли я предстану в виде мишени для какого-нибудь дурака. А если хотите — берите в руки оружие и я к вашим услугам. Мне не хочется затевать ссоры в вашем доме, чтобы не давать повода «пистолерос», которым вы платите, превратить меня в решето.
— Пижон, ничего не скажешь. — Фосс наблюдал за противником из-под полуприкрытых век, покачиваясь на стуле. — Когда вы собираетесь отгонять скот Дюка?
Допрос начал раздражать Бранта.
— После весеннего клеймения, как вы, конечно, знаете. Никто, кроме полных идиотов, не погонит скот зимой на север.
— Хорошо, думаю, я смогу подождать до весны, — пробормотал себе под нос толстяк, оправляя свой жилет с золотыми пуговицами. — Эй, Стил, что там такого интересного на улице? Вы смотрите на площадь так, как будто надеетесь увидеть там Санта Клауса на северном олене.
— Вы не слышали, в городе никто не болеет?
— Только та юная вдова-янки. Но это вовсе не новость: она больна почти все время, что живет здесь. Кроме церкви и док гора, эта девушка никуда не ходит. Сет Траверс говорит, весной она и ее тетка отравятся обратно на Восток, если, конечно, миссис Лейн еще будет жива.
Во время этой беседы из жилой части дома, в котором располагалась лавка Сета, вышел Берт Уорнер, и Брант, не сказав Фоссу больше ни слова, покинул салун.
— Одну минуточку, доктор! Берт Уорнер остановился, дрожа в своем не по погоде легком костюме темного цвета.
— Да?
— Я видел, вы ходили к моим знакомым. Как там миссис Лейн, Берт? Я очень хочу знать, как она себя чувствует.
— А вы как думаете? Теперь я могу помочь ей не больше, чем тот шарлатан, что прислал ее сюда лечиться.
— Почему?
— Потому что ей нужно лекарство, которое не способна дать фармацевтика. Однажды я уже выписал вас как возможное средство, но вы лишь усугубили положение вещей!
— Она должна была знать правду, Берт.
— Вы убили ее своим признанием. Я думаю, это была большая ошибка; впрочем, не моего ума дело. Друг мой, а вы что делаете в это время в городе? Разве на ранчо не празднуют Рождество? Или вы никак не можете оторваться от красотки Фосса? Удивляюсь, как вам удалось до сих нор не подцепить триппер.
— У Лэси не та профессия, что вы думаете, доктор.
— Конечно, конечно, чиста, как ключевая вода.
— Вы что напились сока кактуса, док? Ну и язычок у вас, сплошные колючки. Ладно, оставим в покое мисс Ли. Скажите, чем бы я мог помочь миссис Лейн?
— Хотите напрямую, по-мужски? Постарайтесь переспать с ней. Заставьте ее испытать желание любить. И жить, — грубовато посоветовал доктор. — Поверьте, это именно то, что ей сейчас нужно, Стил. У нее пропало желание жить!
Брант подышал на замершие руки.
— Все дело в том, что Гарнет не хочет видеть меня.
— Ладно, скажу вам больше: она не настолько сильна, чтобы выбросить вас вон. А если нужен повод для визита, то извольте, я готов помочь. Пойдемте ко мне домой. Я должен приготовить для нее эликсир. А вы его потом отнесете.
Сидя в уютном кресле в кабинете доктора, Брант наблюдал, как тот, работая пестиком, перетирал порошки в ступке в мельчайшую пыль, которую затем развел виски, и разболтав как следует, перелил в особую бутылочку с разметкой дозировки.
— Выглядит впечатляюще, док.
— Хотел бы я, чтобы получилось возбуждающее средство, — сказал Берт. — Но не ищите подобный рецепт в «Семейной медицине». Его там нет.
— Вы действительно думаете, что ей нужно пить это?
— Мое снадобье не повредит ей. Хорошо бы добавить сюда гишпанскую мушку, да уж ладно. Друг мой, в этой жизни все начинается именно с физической любви. Женщинам свойственно ставить знак равенства между физическими и умственными побуждениями, а некоторые из них вообще не отличают одно от другого. Они думают, что желать мужчину — значит любить его и наоборот. Берите! — Доктор вручил микстуру Бранту. — Постарайтесь как следует воспользоваться этой возможностью. Другой может не представиться. Я же все-таки доктор, а не купидон.
Родственники Гарнет обрадовались Бранту, как давно пропавшему, но вдруг нашедшемуся другу. Сет энергично пожал ему руку и похлопал по плечу. Дженни обняла его и, запечатлев на щеке материнский поцелуй, тепло сказала:
— Как замечательно, что вы зашли к нам, Брант! Мы не ожидали, что вы сегодня будете в городе. Боже милостивый, какая мерзкая погода на улице. Вы обедали? Фаршированная индейка как раз жарится, и я еще испекла тыквенный пирог. Снимайте одежду, вы промокли до нитки и садитесь ближе к огню.
Брант достал бутылку с лекарством из кармана кожаной куртки, отделанной бахромой.
— Вот, доктор Уорнер прислал своей пациентке.
— Прекрасно. Отдайте ей сами. Я пойду на кухню приготовлю для нее суп. Может быть, вам удастся убедить ее пообедать с нами, — голос Дженни дрожал от волнения. Она подвела Бранта к комнате, где находилась больная, и подтолкнула его, открыв дверь. — Дорогая, у нас гость.
Гарнет сидела на кровати, обложенная подушками и облаченная в белую фланелевую рубашку с вышитыми бутонами роз. Эта, закрывавшая девушку по самое горло просторная одежда с длинными рукавами была для Бранта в чем-то даже более соблазнительна, чем самые откровенные наряды Лэси. Исходивший от Гарнет запах цветочного мыла пьянил его сильнее самых изысканных духов. Длинные волосы, убранные назад и перевязанные розовой сатиновой лентой, изящно обрамляли бледное овальное личико. Дженни, несмотря на протесты Гарнет, следила за тем, чтобы та всегда выглядела привлекательно.
— Веселого Рождества! — бодро сказал Брант и непринужденно вручил бутылочку. — Подарок от вашего доктора.
— Опять тоник? Я выпила этой гадости столько, что можно было бы заполнить сухое русло ручья за нашим домом! Это что, опять какая-то индейская микстура? Доктор, должно быть, уже перепробовал все традиционные средства.
Брант стоял возле кровати в полной растерянности. Хрупкий и бледный вид Гарнет поразил его так же, как и ее отрешенный взгляд.