— Именно.
— Брант — образованный человек. Какие замечательные книги были у него в домашней библиотеке в Грей Оукс! Да вы и сами знаете. Он мучался от мысли, что должен продать их людям, не знающим цены этому сокровищу. Брант с радостью подарил их вашей семье, Гарнет. Вы вовремя упомянули, что ваш папа собирает редкие книги и манускрипты.
— Папа — эрудит, — гордо произнесла Гарнет. — Он читает каждую свободную минуту. — После напряженной паузы она добавила:
— Брант не говорил вам: Троянская война началась из-за того, что Елена сбежала в Трою со своим любовником, и продолжалась десять лет, пока грекам не удался трюк с деревянным конем?
— Мы с Брантом никуда не бежим, Гарнет. Но я думаю, война между Салли Фоссом и мною будет продолжаться вечно. Он, возможно, станет охотиться за мной до конца дней своих.
— Разумеется, — подтвердила Гарнет. — На вашем месте я при первой же возможности купила бы билет за границу.
Она протянула Лэси руку без перчатки, и та, пожав ее, почувствовала, что эта рука холодна, как лед, то ли из-за низкой температуры в комнате, то ли из-за испытываемых Гарнет в тот момент чувств.
— Желаю удачи, Лэси. Бог в помощь!
— Спасибо, милая.
Некоторое время спустя, ожидая Сета, Дженни заметила:
— Твои слова, Гарнет, были жестокими. И безосновательными. Лэси Ли не помеха твоим чувствам к Бранту Стилу.
— Каким еще чувствам? Ты всегда спешишь с выводами, тетя Дженни.
— Ой ли?
— Абсолютно! Эльвира Шварц мне не соперница! Эта женщина раздражает и бесконечно испытывает мое терпение. — Она воинственно вскинула голову. — Ты думаешь, Брант действительно может взять ее с собой в Миссури?
Дженни пожала плечами:
— Миссури или Марс — почему тебя заботит, куда они направятся? Твое место назначения определено гораздо более точно, Гарнет. Авалон — вот куда мы поедем, готова ты к этому или нет!
— Почему ты говоришь так? Подумаешь, тоже мне печаль! Я вообще ношу траур по погибшему мужу. И все тут.
— Дорогая, мне кажется, ты переигрываешь со своим трауром. Одной актрисы в жизни Бранта, по-моему, достаточно.
— Уф-ф! — Гарнет закатила глаза. — Пожалуйста, забудь Бранта Стила!
— Конечно, девочка. Только после тебя.
— Я уже забыла.
— А луна сделана из зеленого сыра, — покачала головой Дженни, наконец увидев приближающегося Сета.
Глава 28
Гарнет раскладывала разноцветные конфеты по большим стеклянным банкам.
В лавку поступила большая партия сладостей, которых здесь не видели с начала войны Война разрушила производство сахара и лишила на пять долгих лет детей и взрослых лакомств Маленький мальчик-мексиканец, не спуская огромных блестящих глаз с Гарнет, глотал слюни у прилавка, рассматривая все эго великолепие Гарнет предложила ему пару конфет на выбор. Он поблагодарил ее по-испански, радостный выбежал из лавки и вприпрыжку помчался вниз по улице к лачуге, где жила его семья — Ты не возражаешь, дядя?
— Нет, милая Я поступил бы так же. Глядя на детские личики, когда малыши рассматривают конфеты, я чувствую, что у меня тает сердце К тому же семья Фернандо очень бедна. Дети давно бы умерли с голоду, если бы не те жалкие песо, которые их мать зарабатывает в отеле мытьем полов и стиркой В Техасе сейчас не гак уж много богатых людей, но, думаю, мексиканцы — самые бедные из всех.
— Фургоны с товарами продолжают прибывать отовсюду — с Севера, Востока и Юга. Почему кругом такая бедность? Я этого не понимаю.
— Это понимают лишь сами пионеры, — сказал Сет. — Они живут будущим.
Гарнет открыла еще одну коробку со сладостями. Работая, она напевала веселую песенку приграничных жителей. Такого хорошего настроения у нее уже не было много месяцев. Начало марта выдалось теплым, предвещая скорый отъезд домой.
— Ты утром выходил на улицу, дядюшка? — спросила она между куплетами. — Настоящая весна!
— Это только кажущееся тепло, детка.
— Кажущееся? Не может быть! Когда миссис Хендерсон вчера покупала новые ткани, она сказала, что вся прерия уже в цвету.
— И она права, — раздался знакомый голос. На пороге стоял Брант Стил. — Приглашаю вас самой убедиться в этом, мадам!
— Я занята, — холодно ответила Гарнет. — Кроме того, мой дядя говорит, что все эти весенние признаки только кажущиеся.
Сет засмеялся:
— Я имел в виду, дорогая, только то, что зима-старушка еще напомнит о себе. Пока не раскрылись почки на кустах и деревьях, еще нет настоящего тепла. Деревья лучше знают, когда холодам конец. Вот почему они редко страдают от последних заморозков. Цветы же в прерии более неприхотливы и нетерпеливы.
Гарнет поставила в кувшин принесенный Брантом букет.
— И не только цветы здесь бывают нетерпеливы, дядя.
— Наденьте шляпку и шаль, — посоветовал Брант.
— Не командуйте мною, сэр! Пока что вы меня не наняли.
— Пожалуйста.
— Вот так-то лучше.
Она улыбнулась и отправилась в жилую часть дома, откуда вернулась уже одетой для прогулки.
Шляпку и шаль — то и другое черного цвета — Гарнет позаимствовала у тети, поскольку свою шляпку из голубой тафты она безнадежно испортила, пытаясь покрасить соком боярышника, как, собственно, погубила гуталином и шаль.
Брант ненавидел этот унылый цвет не только потому, что он напоминал ему о его вине, но и потому, что черное скрадывало красоту и юность девушки. Упорство, с каким Гарнет продолжала одеваться в этот цвет, огорчало его не меньше, чем всю ее семью.
— Вы, похоже, оделись не по сезону, — посетовал он.
— Для вдовьего облачения нет сезонов, — твердо произнесла Гарнет.
Брант последовал за ней на улицу. Гарнет и виду не подала, что с первого взгляда узнала экипаж: лошадь и бричка были теми же самыми, на которых Брант возил ее кататься во время праздника, когда она в порыве негодования выстрелила в него из револьвера.
Они не спеша поехали в западном направлении, Брант почти ничего не говорил. Колеса прогремели по деревянному мосту через небольшой ручеек.
— У нас дома мосты, как правило, покрывают настилом, — заметила Гарнет.
— Чтобы дождь не попадал в реку? — пошутил он.
Девушка улыбнулась:
— Не смешно. Чтобы лошади не видели бегущей воды, которая часто пугает их.
— Ну уж только не на Западе. Здесь они запросто переплывают через бурные реки, да еще с грузом на спине. Может быть, вашим пугливым животным с Востока проще надевать шоры?
— А мне нравятся покрытые настилом мосты, — упрямо возразила она. — Я считаю, они выглядят очень живописно.
— Как и вся родная, старая Новая Англия, — протянул Брант.
— Так и знала, что опять поссоримся Мы, как два кремня, которые не могут соприкоснуться, чтобы не посыпались искры. Зря я поехала с вами. Остановитесь и позвольте мне сойти. Я иду домой.
— Чтобы еще подрасти, не так ли? — съехидничал он. — Вот уж не думал никогда, что буду потакать детским капризам.
— Мне уже почти девятнадцать! — обиженно воскликнула она.
— Сущий ребенок. А мне вот двадцать девять, а через пару месяцев будет тридцать.
— Просто старик, — язвительно отозвалась Гарнет. — Вот уж никогда меня не привлекали старички.
— В таком случае, моя радость, расслабьтесь. Чего вам бояться такого ветхого дядьку?
— А я вас и не боюсь, Брант Стил! Иначе не сидела бы сейчас здесь. Я не настолько глупа, чтобы вторично рисковать собой.
— Да вам и в первый раз ничего не угрожало, Гарнет. У меня и в мыслях не было причинить вам какой-либо вред. Напротив, это я сам оказался в опасности.
— Не собираюсь обсуждать эту тему, — отрезала она и отвернулась, показав ему свой надменный профиль. — Где же обещанная ваша красота?