Оксана торопливо вышла к нему и бросилась в объятия.
— Лева, родной мой!
Гость тоже вышел и остановился, рассматривая Леона. «Гм… Добрый малый», — подумал он.
— Лука… — назвала было Оксана гостя, но запнулась и виновато сказала: — Познакомься, Лева, это наш учитель.
Леон бросил взгляд на гостя и обратил внимание на его усы. «Как у Тараса Бульбы. И лысый такой же», — подумал он и несмело пожал его руку.
Проводив гостя, Оксана возвратилась к Леону. Он все еще стоял в передней, в коротком грубошерстном пиджаке и в старых сапогах, со сбитыми до красноты носками, и держал в руке шапку. Оксана улыбнулась ему, спросила:
— Совсем приехал?
— Совсем.
— Ну, молодец. А помнишь, что говорил: «Нам хутор бросать, все равно, что…» Как это ты сказал тогда?
— Что кусок мяса от себя оторвать. Только тогда было лето, а теперь осень. Многое переменилось, сестра, после лета… Где тут у вас умыться можно?
Они пошли на кухню к умывальнику. Мимо них прошмыгнула горничная и большими глазами так посмотрела на Леона, что он смутился. «Как на Алену похожа», — подумал он и сказал:
— Что она на меня так смотрит, барышня эта? Давно не видала, что ли?
— Это — Феня, горничная, — ответила Оксана. — Правда, она похожа на Алену?
Леон сделал вид, что не расслышал, и стал умываться. Оксана принесла снежнобелое полотенце и стала возле брата, наблюдая за его движениями. Лицо Леона и шея покрылись душистой мыльной пеной. Вот, брызгаясь во все стороны, он смыл ее, и матово-бронзовое тело его дохнуло степной свежестью. «И Яшка такой», — подумала Оксана, но спросить о нем неловко было, и она вслух восхищенно произнесла:
— Здоровый ты, брат, сильный!
Леон обернулся к ней, сверкнул белыми зубами и, согнув руку, напружинил мышцы повыше локтя.
Оксана пощупала их и повисла на его руке.
— Мне бы такую силу!..
Леон усмехнулся:
— А что ты с нею делать станешь?
— Да ничего, просто быть сильной приятно.
Она была в темносинем шерстяном платье, в белом переднике, в черных шевровых полуботинках на шнурках. Заметив, что Леон с любопытством разглядывает ее и, улыбаясь, ходит вокруг, она, оправив передник, пояснила:
— Это у нас форма такая. Ну, пошли наверх, я покажу тебе свои цветы.
Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Леон, следом за Оксаной, вошел в гостиную и, остановившись перед огромным, в человеческий рост, зеркалом в золотой раме, посмотрел на свои грубые крестьянские сапоги, на потрепанный пиджак и штаны, мочкой свисающие на коленях, на красивую и чисто одетую Оксану. Стыд, боль и обида наполнили его душу. «Ну, какой я ей брат и какое родство может быть между нами», — готов был он воскликнуть, но промолчал и с мрачным видом направился вслед за Оксаной.
Дом Задонскова был полутораэтажным. Внизу находились кухня, кладовые, комната горничной, столовая и библиотека. Наверху было пять просторных комнат. Первая, гостиная, представляла собой большую залу, обставленную мягкой мебелью в белых чехлах. На стенах были копии с картин Айвазовского, Репина, Левитана, на пианино, тумбочках и полочках у стен — статуэтки из белого мрамора, гипса и бронзы, на полу — огромный зеленый ковер с изображением льва. И тут же, у стен, по углам — пальмы в деревянных крашеных кадках, филодендроны с огромными листьями, белолистный и зеленый панданусы, фикусы, цинерарии, аравийский жасмин.
— Да-а… — только и мог произнести изумленный Леон.
— Нравится? Тесновато немного от них, но летом они стоят вон там, — кивнула Оксана в сторону застекленной веранды и опустилась на диван.
Леон сел рядом с ней и поджал ноги, чтобы не были видны рыжие носки сапог.
— Ульяна Владимировна, как она — ничего? — спросил он. — Наряд-то у меня больно… не городской.
Оксана улыбнулась, ласково потрепала его за плечо и, заметив, что он был одет в старый отцовский пиджак, подумала: «Последнее отец отдал. Надо будет прежде всего купить Леве костюм». А вслух ответила:
— Ты в гостях у сестры, а быть может и жить будешь здесь. И, пожалуйста, чувствуй себя, как дома.
Леон достал кисет с махоркой и хотел свернуть цыгарку, но Оксана позвала горничную и велела ей принести папиросы.
Закурив, Леон стал рассказывать о событиях на хуторе, потом вынул из кармана постановление атамана и отдал Оксане:
— Читай. Тут сказано, почему я приехал к тебе.
Оксана прочитала бумагу, остановилась на словах «как нежелательный обществу» и возмущенно воскликнула:
— Безобразие! Кто дал право этому дураку Калине говорить от имени общества?.. Нет, этого быть не может! Я покажу постановление дяде, полковнику Суховерову, и вашему Калине влетит. Вот увидишь!