Поэтому, когда недалеко от меня прозвучало:
- Ива, ты очнулась? Болит где-то? - я сразу же захлопнула рот и, шмыгнув напоследок носом, притихла. Наверное, обращались к кому-то еще, потому что меня зовут Саша, а не Ива.
- Ива!
1.
В этом городе все по другому. Другие люди, другие дома, улицы – даже бродячие кошки не такие облезлые как обычно. Снежные шапки на крышах кажутся пуховыми одеялами, дети на улицах похожи на ангелочков, прохожие улыбаются друг другу и каждому столбу. Такой городок, как будто выдернули его из книжки и воткнули в мир. Неестественный, наигранный. Но все это только для тех, кто здесь проездом.
Путников тут можно заметить сразу. Они, конечно стараются походить на местных, но для этого у них не хватает ни опыта, ни мастерства. Их «приклеенные» улыбки очень сильно отличаются от улыбок жителей, в движениях нет такой легкости и непосредственности, а глаза бегают в разные стороны.
Есть и ругой вид приезжих, такие как я. Но нас меньше и это количество постоянно сокращается – влияет окружение. Мы живые. На улицах нас можно узнать по кислым гримасам, потому что происходящее вокруг нам неприятно. Ну не бывает у нормальных людей таких неестественных выражений на лице!
Когда восемь лет назад я очнулась в кромешной темноте, оказалось, что это не ад, а вовсе другой мир. Впрочем, детские дома, как выяснилось, похожи во всех мирах. Я тогда истерила две недели и потом еще полгода пугалась своего отражения. Я была совершенно не похожа на себя прежнюю: пухлая, с прыщиками, блеклыми русыми волосами и обкусанными до крови ногтями. И явно старше, чем я прошлая. А вот глаза остались того же цвета. Ну или были такими еще у реципиента. Кстати, последняя, как оказалось, тоже болела и в итоге мои странности и истерики списали именно на болезнь. Настоящую Иву почти две недели трясло в лихорадке, причину которой никто так и не узнал. Тут немного туговато с медициной в приютах. Детей отказников не слишком жалует государство. Но кормят и одевают вполне прилично, по местным меркам.
Честно говоря, принцип этого перемещения моего сознания в другое тело до сих пор остается для меня тайной. За восемь лет я, конечно, свыклась и даже была немного благодарна кому-то там, кто всю эту катавасию устроил. Там я точно умерла, а тут живая. А что тело не мое… уже мое. Мир спасать не требуют, «истинную» пару не навязывают – и на том спасибо. А то читала я книжки в свое время, нахваталась типичных сюжетов.
Мир вообще мало отличается от нашего. Несколько континентов, около сотни государств и полтора десятка религий. Никаких тебе эльфов, драконов и хоббитов. Только люди, различающиеся цветом кожи, разрезом глаз и социальным статусом. И, пожалуй, если сравнивать, то в большей степени время соответствует началу нашего ХХ века.
Никакой магии тут нет (сомнительное заявление, в свете моего перемещения... Впрочем, вдруг это божественное вмешательство?), но и техники по минимуму, очень берегут природу. На каретах, к счастью, не ездят, есть автомобили. Тут они называются шассами. Никаких колес у них не наблюдается, передвигаются они на воздушной подушке, которая отталкивает металлический корпус от поверхности земли со звуком «шаа», а заглушается с чуть шумным «сссс», похожим на звук медленно сдувающегося воздушного шарика. Потому и шассы.
Страна, в которую я попала, называется Клион и тут правит триумвират. В истории сказано, что во времена монархии один мерзкий королёк понаписал кучу законов, при которых люди не могли нормально жить. Получалось так, что весь свой доход они отдавали на государственные налоги. Даже питаться приходилось с собственных грядок. Поэтому оппозиция свергла королька с престола и собрала мнения всех более-менее влиятельных людей, касательно будущего правления. Так были созданы различные партии, к которым по своему желанию присоединялись люди. От самых крупных партий были выбраны двое прекрасных управленцев, присоединившихся к главе оппозиции. Так в Клионе появилась демократическая монархия – триумвират, другими словами. Люди, освобожденные почти от всех налогов, вздохнули свободно и разве что не молились на новое правительство.
Мне повезло. Попади я сюда на пятьдесят лет раньше, работать бы мне максимум уборщицей общественных туалетов. Или воровать. Или… какая мерзость. Но сейчас тут все не так. Каждому воспитаннику приюта положено образование, рекомендация и подъемная сумма денег на первые полгода после выпуска. Вот меня и выучили. Профессию выбирала не я, а еще настоящая Ива, так что вариантов у меня не было, поэтому я стала преподавателем общих наук. Это что-то вроде учителя начальных классов, когда один педагог преподает все и сразу, только для подростков. Система образования тут немного другая и дети до шести лет вообще не посещают никакие школы, садики и прочие социальные заведения. Есть небольшие группы присмотра для детей работающих горожан, организованные другими горожанами, но это частная инициатива, хотя и немного поддерживаемая государством. С шести до девяти лет дети обучаются в школах, где учатся чтению и письму. Больше ничего там не преподают. Кто-то нанимает учителей на дом, но экзамен все равно нужно сдавать в школе. Еще с шести лет детей отдают в разные кружки и группы по интересам. Очень похоже на наши музыкальные, танцевальные, художественные и спортивные школы. С девяти до пятнадцати лет общие науки. Туда входят вообще все науки, от математики и физики до литературы и истории и в зависимости от программы обучения каждому предмету выделено полугодие. Только позволить себе такое обучение может далеко не каждый, потому что государство обеспечивает население только начальным образованием. Отдельные учителя есть для уроков музыки, этикета и танцев. Дальше, к пятнадцати годам, дети выбирают себе профессию и поступают в институт. Таких тут совсем немного. Качественное образование стоит очень дорого. А вот выпускники приютов, вроде меня, обязаны закончить семилетнее обучение в Профессиональном Пансионате. Там же приходилось отработать пребывание в приюте и те самые "подъемные". Сомнительная помощь, но и за такую возможность тоже нужно сказать спасибо.